Чтение онлайн

Она потянулась к карману и достала отмычки.

– Серьёзно? – Грав поднял бровь.

– Видишь, уже фонари зажгли. Действуем тихо, пока не окажемся внутри.

– Ага, тихо. Видимо, клекотать на всю улицу с птицей-переростком умещается в твоё особенное пугатонское понимание тишины? – ворчал Клыкарь, наблюдая, как шары фонарей медленно разгораются, разгоняя мрак.

Улица была всё так же пуста. Грав скользнул взглядом по крышам домов и на одном из них заметил силуэт кайрина.

– У нас ещё есть шанс позвать стражу, – положив руку на плечо Эши, сказал он.

– Боишься не справиться?

Щёлкнул замок, дверь открылась, и они вошли внутрь.

Эше показалось, что подъём занял лишь несколько мгновений. И вот она вновь стоит перед запертой дверью, из-за которой звучит механическая какофония.

– А вот тут можешь оторваться, – она пропустила биста вперёд. – Только не дай музыке залезть тебе в голову.

– Тогда, думаю, это пригодится. Держи, – Клыкарь достал что-то из кармана и протянул Эше. – Уж точно лишним не будет.

Это была пара восковых шариков. Эша посмотрела на биста, который старательно засовывал их себе в уши.

– Беруши – береги уши, – засмеялся Клыкарь. – Я же знаю, как твои тебе дороги.

– Какая предусмотрительность, – Эша остановила руку биста, пока он не ввинтил в ухо воск. – Помни: нам нужен приютский журнал. Так что давай уже прервём эту песню, которую я точно не стану напевать в душе.

Грав выбил дверь. Стены, пол и потолок были покрыты чёрными призрачными растениями. Из десятков открытых шкатулок на все лады звучала музыка. Эша ощутила вибрацию от неё кожей и мысленно поблагодарила Клыкаря.

Бист поудобнее перехватил топор и со всей силы ударил по ближайшему музыкальному ящику. В стороны полетели щепки и детали механизма.

– Можно просто закрывать крышки, – развела руками Эша, запоздало вспомнив, что он её не слышит. – Но так тоже пойдёт.

Когда Эша закрыла последнюю шкатулку, вокруг стало непривычно тихо. Ушло противное ощущение, что по телу бегает сотня тысяч невидимых муравьёв, от которых невозможно избавиться. Она даже не хотела думать, что было бы, войди она в комнату без «защиты».

– С воском ты отлично придумал, – выковыривая из ушей беруши, Эша кивнула Граву.

– Да, Птичка, я как всегда великолепен. Признайся, скучала по мне.

– Вернуть катышки? – Эша оскалилась.

– Оставь себе, можешь пожевать. Говорят, голод притупляет.

– Всенепременно, но лишь после тебя.

Они осмотрели комнату, отодвигая столы и разгребая деревянные останки ящиков.

– Это мы искали? – Клыкарь поднял с пола журнал и стряхнул с него чёрную пыль.

Эша кивнула. Она бережно взяла в руки потрёпанную книгу, быстро пролистала замасленные временем страницы, убедившись, что список на месте.

– Для многих сирот это единственные сведения о том, кто они и откуда.

Грав кивнул и критически осмотрел разбитые музыкальные шкатулки. Подняв один из фрагментов, бист повертел его в руках, любуясь тонкой резьбой мастера. Выточенный цветок был словно живой: каждый лепесток выполнен с ювелирной точностью, миниатюрные прожилки и шипы вызывали восхищение. Увидев, что Эша стоит у стола и тоже рассматривает последнюю целую шкатулку, он подошёл и встал рядом.

Шкатулка с лёгкостью умещалась на ладони девушки, крышка была плотно закрыта. Клыкарь взял ящичек из рук элвинг и поставил на стол.

– Такая красота, и всё во зло, – вздохнул бист и занёс топор.

– Постой, – остановила его Эша. – Давай возьмём её и изучим.

Грав прищурился, нехотя опуская руку:

– Тебя разве не учили не давать злу второго шанса? Вот с таких маленьких поблажек потом и рождаются новые витки в отношениях с тьмой.

И в подтверждение своих слов Грав перехватил топорик и быстрым движением разбил шкатулку обухом. Предсмертно звякнув, она брызнула во все стороны щепками.

– Без обид.

Эша вздохнула, сожалея о гибели истинного произведения искусства, но тут же напомнила себе, какую беду принесли эти резные ящички, и коротко кивнула бисту.

Они уже почти вышли из зала, как элвинг остановилась.

– Слышишь?

Клыкарь прислушался. Едва различимая мелодия доносилась из дальнего конца этажа.

Эша повернулась и пошла на звук. С каждым шагом ноты звучали всё отчётливее. И вот она стоит возле стены.

– Тут ничего нет, – удивлённо осмотрелся Грав. – Но я тоже слышу музыку.

Эша зажгла огонёк и посветила. Фиолетовый отблеск заиграл на медной трубе. Эша потянулась и сняла заслонку. И тут же из трубы вырвалась печальная песня, волной захлестнувшая элвинг.

Грав выхватил заслонку из рук девушки и вернул на место. Эша пришла в себя и потёрла виски.

– Ты как? – бист заглянул ей в глаза.

– Всё в порядке. Это труба для связи с этажами. Маан мне рассказывала. Где-то в башне есть ещё одна шкатулка.

Они нашли её в маленькой каморке этажом ниже. Грав легко выбил дверь, зажёг висевший на стене фонарь и запоздало развернулся, чтобы удержать Ашри.

Элвинг, побледнев, смотрела на то, что осталось от её подруги. Запертая в чулане, словно ненужная вещь, обвитая чёрным цветком, Маан была похожа на куколку бабочки.

– Гаруна? – прошептала Эша, не веря своим глазам.

Клыкарь схватил Ашри за запястье, окинул комнату взглядом, увидел злополучный музыкальный ящик, из которого ползли мрачные плети и, не задумываясь, разбил его в щепки. Теперь музыка окончательно стихла, и элвинг почувствовала, как пелена спала, обнажив все чувства.

К горлу подступил комок. Злость и бессилие прочертили дорожки на щеках. Часть её всё ещё отказывалась принять правду. Это не Гаруна. Это не может быть она. Это кто-то другой, просто похожий, просто оказавшийся в приюте. Это не её подруга. Её Уна всегда отличалась крепким телосложением – в меру пышные формы привлекали восторженные взгляды не одного тхару. Сейчас же перед ней кто-то иссохший, как мумия. Словно куф вытянул из этой «другой Уны» всю жизнь, оставив только высушенную почерневшую оболочку.