Чтение онлайн

Все пропало. Запах пепла душит меня. Осматриваясь вокруг, я вижу что-то на дальней стене, я этого раньше не замечала. Оно черное от огня и пепла, но на стене есть вмятина от него. Линии, окружности, волны и пересечения. Я пристально смотрю на символ и внезапно понимаю, что смотрю на свой знак. Мой символ. Мой якорь, мое утешение. Я подхожу к стене и засовываю пальцы в борозды. Затем, я закрываю глаза и кладу руку в центр.

ОГОНЬ.

Он начался на лестничной площадке и отрезал выход.

Алатея вскочила на ноги с красивым кинжалом в руках.

– Я знаю, кто ты такая!
– Закричала она.
– Тебе не взять нас всех!

В спешке Алетея начала рисовать на стене мой знак, поминутно оглядываясь назад, когда подступал огонь. Ее руки двигались быстро, но было какое-то отчаяние, дикая решимость в ее глазах. Едва закончив символ, она резко обернулась, встречая лицом пламя, и улыбнулась. Это была пугающая улыбка. Ее рот широко открылся и скрежещущим шепотом с губ полились гласные и согласные, ее руки были широко раскинуты, словно она желала обнять пламя. Как только огонь лизнул ее ботинки и жар начал обжигать кожу, заклинание прекратилось и ведьма взяла свой нож и вонзила его себе в грудь. Когда огонь вышел вперед и встретил женщину, тело Алатеи взорвалось неистовой синей энергией и затем было поглощено желтыми и оранжевыми языками пламени.

Мои ладони обгорели. С визгом я вздрагиваю. Осматриваюсь. Я напугана. Все разваливается на части. Что случилось с Алатеей? Чернота выгоревших стен давит на меня и я отскакиваю, высвобождая свою руку, пока боль и волдыри на коже исчезают.

– Отвезите меня на улицу Святой Анны.
– говорю я ломающимся голосом.

Я стою над угольным рисунком двери. Он выглядит также, даже ярче, словно его прорисовали дважды. Мне нужно найти ее, но как? Я смотрю на надпись на двери и провожу по ней пальцами. Ничего.

Я кладу ладонь на картинку и ничего не чувствую. Ни притяжения, ни энергии.

Я сажусь на корточки и качаю головой.

Тогда, я начинаю думать об этом. Наклоняясь дальше, я кладу указательный палец на красный цвет и начинаю рисовать. Как только я нарисовала символ на двери, время останавливается.. Я начинаю задыхаться. Все замерло на середине движения. Я смотрю на рисунок.

Он светится. Электриком[2], огненно-синим и оранжевым. Я тянусь, чтобы посмотреть, обожжет ли он мне руку. Нет. Тут я кладу руку, ладонью вниз на мой символ и чувствую, как энергия дрожит, содрогается от моего прикосновения. Она проникает в меня и растягивается, танцует на моей коже.

Когда я открываю глаза, все становится пугающе четким. Мир падает назад во времени. Мир, тем не менее, превратился в тени и слабейшие отблески света. Люди проходят мимо, у них в самом сердце я вижу пульсирующий внутри, пылающий уголек. Некоторые угольки шипят, некоторые сильно пульсируют, некоторые ярко горят.

Я всматриваюсь. Что происходит? Затем фьють и ясность ушла. Когда гляжу вниз на свою руку, символ - плоская, ничем не примечательная штука. Убираю ладонь и, когда как встаю, растрепанная и отчаявшаяся, я чувствую притяжение и чуть не смеюсь от радости. Притяжение глубоко в середине, что-то тянет меня вперед. Я держусь за него, концентрируюсь на нем. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, забери меня к себе, умоляю я.

Я поворачиваюсь налево и направо, вверх по переулкам, вниз по улицам.

Словно благословенную миску с водой среди бесплодной пустыни, я вижу ее. Дверь … красноватый метал, ржавчина, и с символами беспорядочно нанесенными по диагонали краской … одна в темном переулке. Вонь душит меня, заставляет морщить нос и задерживать дыхание. Узкий, тупиковый коридор кажется ожившим благодаря легким вздохам и приглушенному шепоту, которые отскакивают от ободранных кирпичных стен и окружают меня, заставляя меня чувствовать себя маленькой в этом замкнутом пространстве.

Я подхожу, чтобы постучать в дверь.

Она открывается прежде, чем я мои пальцы задевают ее металлическую поверхность.

– Ау?
– я зову в комнату, осторожно входя.

Комната маленькая. Толстые покрывала темного цвета, со стен ниспадает красный бархат. По периметру комнаты расположены черепа животных и банки, заполненные жидкостью и тем, что кажется разными органами. Декоративные золотые кубки, стаканы, тарелки и цепи, вместе с рисунками из народных сказаний, мифологии и Библии, беспорядочно лежат на плоских поверхностях в комнате . Я не совсем уверена, почему я причисляю эти сцены к определенному классу, но, кажется, они разложены по полочкам в моем мозге, словно я их видела раньше.

За мной захлопывается дверь.

– Джейд!
– без предупреждения, жилистые руки обнимают меня. Я напрягаюсь, чувствуя, как белые волосы щекочут мой нос. Я не обнимаюсь в ответ.

Старик отходит и всматривается поверх очков. Серые глаза, морщины, все очень знакомое.

Я падаю на колени, мое дыхание внезапно потерялось в горле и не желает выходить.

Он падает рядом со мной и прижимает меня поближе.

Я чувствую, как его слезы увлажняют мою щеку.

Мой любимый старик беззвучно плачет рядом со мной и между своими прерывистыми вдохами я слышу, как он шепчет грубым скрипучим голосом.
– Прости Джейд. Мне так жаль.

[1] Crescent City (город-полумесяц) - Новый Орлеан (название объясняется местоположением города на излучине реки

[2] Электрик - голубой или синий с сероватым оттенком цвет

Глава пятидесятая

Коннор

– Папа?

Никакого внимания. Налитый кровью взор сосредоточился на столе, его движения судорожные, он трясется в отчаянии. Пишет страницу за страницей, затем отбрасывает их в сторону и снова пишет.

– Пап, что случилось?
– спрашиваю я чуть громче, пытаясь сдержать свой страх.

Приближаюсь к столу, но отец даже не поднимает взгляд. Он раскачивается в кресле, его руки исступленно пишут, затем отбрасывают бумагу в сторону, глаза не моргают.

Я пялюсь на его руки. Кончики пальцев кровоточат, капают кровью на страницы. Писаниной он стер себе пальцы.

– Папа, прекрати!
– я обегаю стол и пытаюсь выхватить у него ручку, но руки держат ее мертвой хваткой, не давая ни единого шанса остановить пламенный отцовский порыв.

Я пытаюсь выхватить ручку обеими руками.

Он все еще раскачивается в кресле; от усилий я тяжело дышу.

Я смотрю на страницу.

Всю страницу пересекает надпись: “Она идет”, чернила смешались с брызгами крови.

– Папа …?
– я смотрю в его лицо.

Он вскидывает на меня налитые кровью глаза.
– Она идет за тобой.

Я отпускаю отцовскую руку и пячусь назад, отступаясь от него, исчезая как можно дальше от этих не человеческих глаз.

Я просыпаюсь, задыхаясь от слез. Когда я протираю глаза, то вижу черноту на кончиках пальцев.