Пепел твоего сердца

Глава 1. Где меня увольняют, и это лучшая часть дня

Меня уволили в среду в одиннадцать утра.

Справедливости ради, начальник гильдии Курт имел на это полное право. Я только что сломала указательный палец заказчику, который попытался не доплатить за доставку посылки с травами.

Палец хрустнул с таким аппетитным звуком, что даже Тихон, мой черный кот, одобрительно моргнул из рюкзака.

— Эльза, — начал Курт, потирая переносицу с видом человека, который видел слишком много. — Ты не можешь ломать пальцы клиентам.

— Он сказал, что я «стара для такой работы».

Я стряхнула пыль с плаща, чувствуя, как внутри закипает привычная злость.

— Я проявила сдержанность. Хотела сломать два.

Курт уставился на меня. Открыл рот. Закрыл. Потом молча достал из ящика стола конверт с расчетными. Все серьезно. Я даже не удивилась. За последние полгода это был третий заказчик, покинувший гильдию с травмой.

Тридцать четыре года. По мнению некоторых — глубокая старость.

— Ты талантливый тактик, — сказал Курт, протягивая конверт. — Но ты сожжена. Изнутри. Ты не живешь — ты выживаешь. И это опасно для всех.

Я взяла деньги. Спасибо не сказала. Мы оба знали: я принесу гильдии больше проблем, чем прибыли.

— Рюкзак оставь, — бросил он мне в спину.

— Рюкзак мой. И кот в нем — тоже мой.

Тихон фыркнул. Поддерживает.

На улице моросил мелкий дождь — тот самый, который не промочит до нитки, но сделает тебя несчастным за десять минут. Город Уртон в такую погоду пах мокрым камнем, жареным луком из уличных лавок и отчаянием. Я любила этот запах. Он был честным.

Я свернула в переулок, где нас с Тихоном никто не видел, пересчитала деньги. Хватит на два месяца, если питаться кашей и не покупать книги.

Тихон посмотрел на меня с укором.

— Знаю. Скумбрия не входит в бюджет.

Он отвернулся. Обиделся.

Черный, как смоль, с желтыми глазами, Тихон был моим единственным соседом по квартире на втором этаже над пекарней. Пахло от нас хлебом и гарью. Гарь — это была я. От старых ран, от старой жизни.

В армии я была тактиком. Лучшей на своем потоке. Генерал Маркус лично выбрал меня в свой штаб. А потом я вышла за него замуж, и это оказалось самой большой ошибкой в моей жизни.

Из армии меня выперли семь лет назад. С Маркусом развелась пять лет назад. В гильдии курьеров проработала четыре года — и вот, только что уволили.

Тридцать четыре года. Ни мужа, ни работы, только кот и три золотых в кармане.

— Прекрасно, — сказала я дождю. — Абсолютно прекрасно.

Вернувшись домой, я разожгла камин. Не потому что было холодно — огонь успокаивал. В детстве я боялась его, в армии полюбила. После того, как Маркус пожертвовал моим отрядом ради «высшей цели», огонь стал единственным, кто не врал.

Тихон выпрыгнул из рюкзака и занял место на подоконнике. Судья.

Я поставила чайник, достала вчерашний хлеб и села к окну.

Дождь барабанил по черепице. Где-то внизу ругалась пекарша с поставщиком муки. Нормальная жизнь. Скучная. Безопасная.

Именно тогда я заметила конверт.

Он лежал на пороге. Белый. Толстый. Без обратного адреса.

На таких конвертах в старых книгах пишут проклятия. Или платят двадцать золотых.

Я вскрыла его ножом — привычка из армии проверять письма на растяжки осталась навсегда. Внутри — записка и сверток.

«Эльза Верн. Доставить по адресу: Пепловый город, улица Мертвых Кузнецов, дом 7. Лично в руки. Плата — двадцать золотых. Условие — не открывать до прибытия. Ты — единственная, кто довезет. Остальные побоялись».

Я хмыкнула. Двадцать золотых — год спокойной жизни. Скумбрия для Тихона. Новая обувь для меня.

Я развернула ткань.

Внутри — осколок обсидиана. Темный, как ночь, с одной-единственной трещиной, из которой сочилось слабое, едва заметное оранжевое свечение. Он пульсировал. Как сердце. Как живой.

Тихон выгнул спину и зашипел так, как шипят только на призраков.

— Тихо.

Камень стал горячее.

А потом я услышала голос. Низкий. Хриплый. С нотками такой усталости, будто его обладатель спал тысячу лет и проснулся не в духе.

— Наконец-то. А я уж думал, тебя уволят раньше.

Я выронила камень. Он упал на пол — и не разбился. Только трещина полыхнула ярче.

— Аккуратнее. Я, знаешь ли, хрупкий.

Тихон спрыгнул с подоконника, обошел камень по дуге, чихнул и ушел на кухню. Кот знал, когда не стоит вмешиваться.

— Кто ты?

Пауза. Потом — усмешка. Яркая, ироничная.

— Был богом. Сейчас — твоя проблема. Пристегнись, курьер. У нас будут долгие отношения.

В камине огонь взметнулся до потолка — и тут же погас. Только пепел.

Я подняла камень. Убрала в карман. И почему-то улыбнулась.

В первый раз за три года.

Глава 2. Мой бывший муж — красный флаг с ногами

Я не спала всю ночь.

Камень лежал на столе, завернутый в тряпку. Бомба замедленного действия. Тихон обходил его десятой дорогой — даже кот знал: этот осколок был не просто магическим артефактом. Он был живым.

И разговорчивым.

— Ты всегда так долго думаешь, или я тебя разбудил?

— Я не сплю.

— А я не сплю уже тысячу лет. Хочешь поменяться?

Я села на кровати. В лунном свете камень слабо мерцал оранжевым. Как тлеющий уголек.

— Кто ты на самом деле?

— Был богом. Клянусь, не вру. Пантеон Огненных, шестой круг, божество ремесла и горнов. Имя Кайан. При жизни было модно. Сейчас — кличка собаки.

— Ты был богом? — я все еще не верила. — И что ты делаешь в амулете?

— Умер. Предали. Теперь вот тут.

Он сказал это буднично.

— И кто предал?

— Моя жрица. Красивая была. Умная. И очень злая. Похожа на тебя, кстати.

Я подошла к столу и взяла камень. Он был теплым.

— И что ты хочешь?

— Воскреснуть. Тело отрастить. Кому-нибудь отомстить. Для начала — поспать нормально. А там видно будет.

— А я что с этого буду иметь?

— Двадцать золотых. И мою вечную благодарность. Благодарность богов ничего не стоит, но звучит красиво.