Чтение онлайн

Я остановилась. Посмотрела на амулет.

— Кайан.

— М?

— Я не дам тебя в обиду. Ты понял? Слышишь меня?

Внутри камня что-то дрогнуло. Я почувствовала тепло — не обжигающее, а спасительное.

— Слышу, — тихо сказал он.

Я закрыла глаза.

Тихон чихнул, и в темноте кто-то завыл. Фантомы уже чуяли нашу растерянность.

— Пошли, — я взяла себя в руки. — Надо найти место для ночлега.

— Тебе надо поспать.

— А тебе — придумать, как не сгореть заживо.

Он не ответил. Но тепло в груди не угасало.

Я шла по мертвому городу, держа в кармане бывшего бога, который верил в меня больше, чем я сама.

И боялась.

Не фантомов.

Не Совета.

А того, что завтра утром он уйдет в огонь.

А я останусь здесь. Одна.

Глава 8. Ночь перед пеплом

Мы нашли заброшенный дом на окраине города.

Он стоял криво, покосившийся, с провалившейся крышей, но внутри было сухо. Я разожгла костер из обломков мебели. Тихон забрался на единственную уцелевшую полку и уставился на нас желтыми глазами. Кот знал: сейчас будет важный разговор.

— Ты должна поспать, — сказал Кайан. Голос шел из амулета, но я уже привыкла — он звучал так, будто он рядом. Живой.

— Не усну, — ответила я, глядя в огонь.

— Попробуй.

— А ты попробуй не сгореть завтра.

Он промолчал. Костер трещал, бросая тени на стены. Где-то далеко выли фантомы — но здесь, в этом доме, было почти спокойно. Почти. Если не считать, что на кону стояла его жизнь. И моя, если честно.

— Кайан.

— М?

— Зачем тебе воскресать? — я не смотрела на амулет. Смотрела в огонь. Боялась, что если увижу его — даже мысленно — разревусь. — Ну, правда. Ты был богом. Тебя предали. Ты тысячу лет просидел в камне. Что тебя ждет там, если получится?

— Свобода, — тихо ответил он.

— От чего?

— От одиночества.

— Ты будешь богом, — я усмехнулась, но усмешка вышла кривой. — Боги всегда одиноки. Это такая работа.

— А ты откуда знаешь?

— Я читала сказки.

— Это не сказки, Эльза. Это жизнь. Моя жизнь. И я устал быть в ней один.

Он сказал это так — будто выдавил из себя что-то тяжелое, что держал тысячу лет. И у меня сердце сжалось.

— Ты не один, — я посмотрела на амулет. — Я здесь.

— Ты — курьер, — ответил он. — Твой заказ закончится, когда я воскресну.

— Тебе кажется, я просто так тащилась через полстраны? Ради денег?

— А ради чего?

— А черт его знает! — я вскочила, заметалась по комнате. — Может, потому что ты единственный за последние десять лет, кто разговаривал со мной как с человеком! Не как со сломанной игрушкой, не как с бывшим командиром, не как с «ох, бедняжка Эльза, у нее муж-мудак». Ты просто был. Даже когда был камнем. Ты просто был рядом.

Я замолчала. Стыдно стало.

Кайан молчал долго.

— Эльза.

— Что?

— Спасибо.

— За что? За истерику?

— За то, что не бросила. Там, в кузнице. Когда я отдал последнее, я думал — все. Конец. А ты... ты была там. Рядом. Даже когда уже не могла шевелиться.

Он помолчал.

— Ты лежала в луже крови и сжимала этот камень. Я чувствовал. Ты не отпустила.

— У меня не было сил его бросить, — сказала я честно.

— Не ври. Не могла — да. Но и не хотела. Это разные вещи.

Я села обратно. Тихон спрыгнул с полки и подошел ко мне. Я погладила кота.

— Кайан.

— М?

— А если завтра не получится? Если ты сгоришь по-настоящему?

— Тогда я умру, — голос его был спокойным. Слишком спокойным. — Окончательно.

— А я? — спросила я. — Что будет со мной?

— Ты поедешь домой. Будешь ломать пальцы заказчикам. Жить дальше.

— А если я не хочу?

— Жить?

— Оставаться одной.

Он помолчал. Я слышала, как трещит костер. Как дышит Тихон.

— Ты сильная, Эльза, — наконец сказал Кайан. — Ты справишься.

— Я не хочу быть сильной, — сказала я в пустоту. — Я хочу, чтобы ты был рядом.

— Это не от меня зависит.

— А от кого?

— От Совета. От камня. От того, горит ли во мне еще хоть что-то.

Я прижала амулет к груди. Так сильно, что он вдавился в ключицу.

— Горит, — сказала я.

— Откуда знаешь?

— Потому что я чувствую. Ты — искра. А я — дрова. Без тебя огня нет. Ты сам это придумал, забыл?

— Я помню.

— Так вот. Не смей гаснуть.

— Не буду.

— Пообещай.

— Обещаю.

— Врешь.

— Возможно.

Я засмеялась. Сквозь слезы. Потому что плакать уже не было сил.

Мы сидели у костра. Тихон свернулся у меня на коленях.

— Кайан.

— М?

— Спой мне.

— Что?

— Ну, ты бог. Наверное, умеешь петь.

— Я бог огня, а не менестрель.

— Тогда расскажи сказку.

— Сказку?

— Ну да. Чтобы я уснула.

Он помолчал. Потом начал, тихо, неуверенно. Как будто не знал, с чего начать.

— Жил-был бог. Он был глупый. Доверял людям. Думал, что они его любят. А они его убили.

— Это плохая сказка, — сказала я.

— Ты просила.

— Я просила, чтобы я уснула. А от такой только кошмары будут.

— Извини. Я не умею.

— Ничего. Я сама придумаю хороший конец.

— Какой?

Я закрыла глаза. Тихон замурлыкал.

— Тот, где бог воскресает, — сказала я. — И живет долго и счастливо. Со своей курьершей.

— Это уже не сказка. Это план.

— Вот и выполняй.

— Хорошо. — Голос Кайана был тихим. Почти нежным. — Спи.

Я уснула. Под кошачье мурлыканье и тепло камня в руке.

Впервые за много дней — без страха. И с улыбкой.

Утром меня разбудил Тихон. Кот сидел у меня на груди и дышал в лицо рыбой.

— Вставай, — голос Кайана звучал не в амулете, а прямо в голове. Тревожно. — Пора.

Я села. За окном серело. Город просыпался — если город-призрак может просыпаться.

Я не была готова.

— Готов? — спросила я.

— Нет, — честно ответил он. — Но выбора нет.