Чтение онлайн

— Выбор есть всегда.

— Тогда я выбираю идти с тобой.

— Это не я иду в огонь.

— Ты идешь со мной.

Я посмотрела на амулет. На кота. На серое небо за окном.

— В огонь? — переспросила я.

— В новую жизнь, — ответил он.

Я взяла амулет. Тихон запрыгнул в рюкзак.

— Пошли, — сказала я.

Мы вышли из дома.

Впереди был храм.

И пепел.

И надежда.

Глава 9. Танец в пепле

В храме пахло старым пеплом и чужими молитвами. Этот запах — сухой, горький — застревал в горле. Тихон глухо заворчал, прижался к моей спине и замер.

— Кайан, — я держала амулет перед собой. — Это твой последний шанс сказать «нет».

— А был бы в этом смысл?

— Был бы. Я бы развернулась и ушла.

— И оставила меня здесь? Одного?

Я промолчала.

— Вот видишь, — он почти усмехнулся. — Даже врать ты не умеешь. Честный курьер — редкий зверь.

В центре зала, на возвышении из черного камня, не было огня. Был пепел. Целое облако его, медленно вращающееся, как живой смерч. Оно искрило оранжевым. Дышало.

— Что это? — спросила я.

— Моя бывшая суть. То, что осталось, когда меня убили. Им нужно, чтобы я вошел туда.

— И что будет?

— Если повезет — я вспомню, как гореть.

— А если нет?

— Стану частью этого пепла. Окончательно.

Трое Безликих стояли неподвижно. Их маски поблескивали.

— Ты знаешь правила, — сказал первый.

— Знаю, — ответил Кайан.

— Пришло время.

Я сжала амулет.

Он вырвался сам. Выпрыгнул из моих пальцев, как живой, и повис в воздухе. Камень засветился — сначала тускло, потом ярче. А потом из него хлынул свет. Не пламя — жидкое золото, потоки огня, которые потянулись к пеплу, впитываясь в него, сливаясь.

Кайан закричал.

Храм наполнился его голосом — болью, яростью, отчаянием. Тысяча лет страданий, запертая в камне, вырвалась наружу.

— Остановите! — крикнула я. — Вы его убиваете!

— Он уже мертв, — холодно ответил второй. — Сейчас решается, будет ли он жить снова.

Пепел взорвался. Облако метнулось в сторону. Я зажмурилась, кашлянула. Тихон вцепился когтями мне в плечо.

А в центре бури, там, где должен был стоять Кайан, было пусто.

Я не думала.

Рванула вперед, прямо в клубящуюся тьму. Пепел ударил в лицо — горячий, едкий, обжигающий. Я зажмурилась, но не остановилась. Ноги вязли, воздух кончился, легкие рвал кашель, но я лезла. Сквозь боль. Сквозь страх.

— Кайан!

Тишина.

— Ты слышишь меня?!

Вокруг — только шипение пепла. Он скребся по коже, как тысячи игл. Глаза слезились, я ничего не видела.

— Я здесь, дурак! Я пришла за тобой!

Я упала. На колени, на горячие камни, обдирая ладони. Нащупала его руку — обжигающую, почти раскаленную.

— Кайан!

Он не отвечал.

— Ты обещал, — прошептала я, сжимая его пальцы. Голос сорвался на хрип. — Ты обещал, что вернешься. Ты не можешь... не сейчас...

В голове шумело, в ушах звенело. Пепел забивал нос, рот. Я кашляла, задыхалась, но не отпускала.

— Без тебя огня нет, — выдохнула я в пустоту. — Ты сам это придумал. А без меня ты — просто пепел. Так что давай, бог. Воскресай.

И дернула его за руку, из последних сил.

Мы вылетели из пепла вместе. Я на него сверху, он — снизу.

Живой. Настоящий. С пепельными волосами, обгоревшими на концах, и шрамом на подбородке. Глаза открыты. Смотрит на меня. Хрипит:

— Ты... тяжелая...

Я засмеялась. Сквозь слезы, сквозь кашель, сквозь боль.

— Заткнись, идиот.

Тихон подошел, обнюхал лодыжку Кайана и чихнул. Кот сел рядом — охранять.

Безликие шагнули вперед.

— Испытание пройдено, — объявил первый.

— Поздравляю, — сухо добавил второй.

— А теперь уходите, — заключил третий.

Я помогла Кайану встать. Он шатался, но стоял.

— Плату, — сказала я. — Двадцать золотых.

— Ты странная, курьер, — заметил второй. — Богиня могла бы попросить больше.

— Я не богиня. И не странная. Я — курьер. И я выполнила заказ.

Один из Безликих бросил кошель. Тяжелый. Я поймала на лету.

— Пошли отсюда, — сказала я Кайану.

— Пошли.

Мы вышли из храма.

Город встретил нас ветром — не мертвым, не живым, просто ветром. Кайан шатался, но стоял сам.

— Двадцать золотых, — повторил он. — Неплохо за пару недель ада.

— Ты про плату или про твое воскрешение?

— И то, и другое.

— Плата — моя. Воскрешение — твое.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты невыносима, Эльза.

— Я курьер. Невыносимость — это профдеформация.

Тихон чихнул. Кот все видел. Кот был согласен.

— Пошли, — сказала я. — Нас ждут.

— Маркус?

— Маркус. Твоя новая жизнь. Моя нормальная.

— Ты веришь в нормальную жизнь?

— Нет. Но помечтать можно.

Мы пошли.

А впереди, на дороге, уже маячили черные точки.

Маркус пришел не один.

Глава 10. Огненный рассвет

Маркус стоял на дороге. На нем был безупречный мундир, а за спиной — два десятка солдат. Идиот. Думал, что парадная форма меня впечатлит.

— Ты выглядишь уставшей, Эльза, — сказал он. — Отдай бога.

— А ты выглядишь так же, как в день развода. Надоедливо.

Он не дрогнул.

— Я не хочу крови.

— А я не хочу слушать твои лекции. Разойдемся?

— Не выйдет.

Кайан шагнул вперед. Он шатался, но глаза горели.

— Ты не получишь меня, генерал. Я не оружие.