Чтение онлайн

– Почтенный Ормаш! Зайди, нужна помощь.

Нанн тяжело склонил голову и молча ушёл в башню. Энкесви дёрнул углом рта.

– Справились!

– Откуда знаешь? – Гедимин мигнул.

– Будь дело плохо, целитель бы не радовался, - отозвался эльф. – А тут сразу видно – всё сложилось верно. Не знаешь, что за яд на зубах у «облезлых»? Я бы подумал на обычную мясную гниль, но целитель из Азаганы увидел что-то ещё. Потому мы и позвали двоих мастеров исцеления…

Гедимин покачал головой.

– Я вообще не знаю, что такое тарконы. Людей не должно было перекорёжить так сильно – и так быстро… И как он перебрался из Исфаны через все реки и ручьи – с его-то водобоязнью?

Энкесви приподнял кончик уха.

– Если уж ты, перевидавший много подземных городов, так удивлён… Мир сейчас полон изменений. Может, одно из них от тебя ускользнуло… Постой, я тут подумал…

Не договорив, он быстро пошёл к башне, провёл ладонью по воздуху у двери, щёлкнул пальцем по створке – и, выждав секунду, вошёл. Гедимин проводил его озадаченным взглядом. «Яд у тарконов на зубах? «Мясная гниль» - это явно про гниющие остатки пищи, зубы-то дикий мутант точно не чистил. Но если нашли какой-то ещё токсин, валящий наннов с ног, но безвредный для самого таркона… Зайду я всё-таки в Исфану. Упырей мне ещё не хватало!»

– Мастер Хеммин! – Энкесви выглянул из башни. – Входи, не смущайся. Почтенный Ормаш привёз голову «упыря». Жаль, не всё тело, - тело они сожгли и горелые кости раздробили. Но ты посмотри – может, что распознаешь…

Гедимин покосился на лучевой сканер. «Ядовитые железы обычно рядом с зубами. Их я точно увижу – если сканировать разрешат.»

– Медики не против? – тихо спросил сармат, заходя в гостевую залу. Её наскоро поделили на части плетёными ширмами. В одной загородке поставили широкие лавки; на них лежали скатанные тюфяки. В другой, самой светлой, была одна лавка, застеленная белой тканью; у изголовья стояла погасшая курильница, а поодаль – пара крепких наннских табуретов и эльфийское кресло. «Смотровая?» - мелькнуло в голове у Гедимина. Энкесви прошёл мимо, не замедлив шага – к обычно темноватому углу, сейчас подсвеченному переносным светильником. На небольшом столе на широком блестящем поддоне лежала, подпёртая с разных сторон острыми стержнями, голова таркона. Древесный сиригн рассматривал её, скрестив руки на груди. Во рту мертвеца увлечённо копался эльф. Ещё один следил за «препарацией», иногда выставляя перед собой ладонь с растопыренными пальцами. На его лбу блестел обруч с синими и чёрными камешками.

– Вот и вторая, под левым клыком, - «препаратор» повернул голову таркона боком. Нижняя челюсть была подрезана с двух сторон и болталась, уже не мешая исследованиям. Эльф выдернул тонкую серебристую иглу из пасти таркона и вытер о плоский глиняный кругляш. Сиригн подался ближе, шевельнул усами и фыркнул, прикрывая морду. Микана с обручем едва заметно наклонил голову.

– Полости пусты, - заметил он, глядя на мокрое пятнышко на глине. – Да и невелики. Он укусил единожды и истратил весь яд.

– И его хватило бы, - отозвался «препаратор». Гедимин угрюмо щурился на его голые руки, не защищённые даже тряпичными перчатками. «Эльфов яды не берут?»

– Будь Унаф там один, без пастухов с палками и рыбака с острогой, тарикона ушёл бы сытым. Вспомни – Унаф взлетел, ударил один раз и упал. И дальше сидел, пока хищника добивали, а потом и лёг.

– Быстрый яд, расслабляющий тело… - пробормотал «наблюдатель» и перевёл взгляд на Гедимина. – Мастер Хеммин! Не ты ли говорил, что тарикона едят мясо сырым, разрывая зубами?

– Да, крыс они ели, - буркнул сармат, думая, что надо бы просканировать жителей Ликаны. – Зубы крепкие. Ели и не травились, даже с костями и шкурой. Но крысы были мелкие. И убивали их обычно чем-нибудь… не когтями и зубами! И если могли – всё-таки готовили. Квасили, было на чём – жарили. Сырьём ели, если боялись, что отнимут. Ну, я так думал.

Эльф слегка наклонил голову.

– Видимо, тарикона бывают разные. Два с половиной века – краткий срок, но в мире, кипящем от сил и стихий… Скажи, боятся ли тарикона холода? Те, кого ты встречал, носили одежду, - тёплая ли она?

Гедимин вспомнил куцые набедренные повязки и наножные обмотки ликанцев, лохмотья скирлина и полусырые крысиные шкуры на редких мутантах в Старых Городах… «А ведь верно. Я замечал – они и по холоду полуголые. И даже не ёжатся. И цвет не меняют. И не болеют всем убежищем, как у людей было принято…»

– Одевались, - признал он. – Но, похоже, для защиты – чтобы травой не порезаться… Или одежду носили, как цацки, - у кого больше, тот главнее. А холод…

«Могли бы ходить голышом,» - вдруг подумалось ему. «Как уборщики и «водники» в Ликане. Их-то не холод донимает, а соплеменники…»

– Этот таркон был одет? – он кивнул на голову. – У него что-нибудь вообще было?

Эльф приподнял угол рта.

– Острые зубы и цепкие пальцы. И огромная сила. Нанны, даже подростки, жилисты и ловки, но они толпой его еле забили. А один Унаф и вовсе не справился бы, даже и без яда, лишившего его сил. Ни вещей, ни речи, только рык и клёкот. То, что было человеком, стало бледным зверем.

Гедимина передёрнуло.

– В степях сожрать некого, - проворчал сиригн. – Нанны стадо увели – и всё. Реки замёрзли рано, прополз по льду. Нанны говорили – ногти у него чёрные, переломанные. И в земле под тростниками была яма – как раз ему залечь и ждать. Ищут сейчас вдоль реки, где ещё норы.

– Надо им очертить широкий круг вдоль стен Исфаны, - задумчиво сказал эльф с обручем. – Присмотреться к оврагам и зарослям. Где-то там прикопаны черепа пропавшей скотины. Всё, что разгрызть не вышло. Челюсти у тарикона всё-таки коротки, далеко ему до гиены.

Гедимин снова поёжился. Перед глазами стояла схема элитного убежища и расчёт припасов. «Чтобы так мутировать, надо было наверх полезть раньше времени. И выжить при этом. Голод… может, ещё под землёй начали друг друга жрать. А наверху перешли на крыс и наннский скот. Кости в Исфане… Самые зубастые всё-таки выжили. А ирренций уже сделал из них… вот это вот,» - он покосился на широко раззявленную пасть и запавшие веки. Тут же пожалел, что присмотрелся, - один глаз эльфы вынули и отложили в «кювету», которую сармат раньше не замечал. Там же лежал и извлечённый клык с желобком на внутренней стороне.

– И до змеи далековато, - микана, проследив за взглядом Гедимина, взял глиняную «кювету» со стола. – Нет ещё проток внутри зубов, лишь жёлоб снаружи. И там, где они живут, немного света – ярких лучей их глаза не терпят. Потому он, видно, и зарылся в мёрзлую землю, и ждал, пока она над ним дрогнет…

В его голосе был только интерес к новому «явлению» - и Гедимину мигом вспомнились все знакомые биологи, начиная с Ассархаддона. Мысли сармата уже свернули на другой путь, ещё менее приятный, чем вид останков таркона. Встряхнув головой, Гедимин повернулся к эльфу с обручем.

– То, что получилось из этого человека… С другими тарконами тоже так будет? Это конечная стадия?

– Ты так спросил, мастер Хеммин, будто это мы, а не ты, обошли все Старые Города и норы под ними, - микана чуть сузил один глаз. – Что я скажу, не увидев ни одного живого тарикона – ни из тех, кто ещё похож на человека, ни даже из степных хищников? Всё, что у нас есть – вот эта голова. Тут уж ты скажи – сильно надо измениться тем, с кем ты говорил, чтобы стать такими?

– «Упырь» тоже мог говорить, - «препаратор», отложив «кювету», снова сунул инструменты – пару двузубых вилок – в рот таркона. – Нет ни рубцов, ни наростов, ни сращений, которые мешали бы ему это делать. Но Унафа он хотел съесть, а не побеседовать с ним. Вроде бы ты, мастер Хеммин, говорил, что тарикона охотились на вьючный скот, как на дичь? Даже и у тех, кто живёт в городах, стирается понимание различий. Присмотрись к знакомым «бледным людям» - что, кроме одежды, отличает их от «упырей»?..