Чтение онлайн

– Убежище «Лан»! – Гедимин включил передатчик. Луч сканера «видел» черноту – ненарушенный экран, барьер на пути любых квантов… но для спецсвязи обычно оставляли канал.

– «Лан», приём! Наверху чисто! – сармат не без труда вспомнил язык Сина, давно сгинувшей страны. Кажется, эту часть памяти заняли новые наречия и системы символов, - от миканиена до шевеления усами и хвостом у нхельви. Даже чтение уцелевших вывесок в Старых Городах давалось сармату всё труднее – особенно на развалинах, «притащенных» из Сина или Мацоды. Северянские и атлантисско-австралийские знаки пока держались – скорее всего, потому, что их смесь была в ходу у самих сарматов…

На приёмнике мигнул огонёк. Гедимин вздрогнул.

– «Лан»! Меня слышно?

В наушниках зашуршало. Потом раздался странный, металлически-хитиновый скрежет. Огонёк снова мигнул и угас.

– Приём! – Гедимин перешёл на северянский. В наушниках было тихо. Тишину ничто не нарушало и через десять минут, когда сармат устал ждать и медленно двинулся по дезактивированной улице к городской стене. «Там кто-то был, в отсеке связи,» - думал он. «Кто-то услышал меня и нажал кнопку. Почему он не ответил? Язык изменился так, что меня уже не понять? Или они ответили, а я не понял?»

Он снова прослушал короткий отрывок аудиозаписи – и вздрогнул. Этот скрежет он уже слышал, как и видел металлизированный хитин, издающий подобные звуки, и существ, им обросших. Это было давно, ещё до Применения, - в урановой шахте, ставшей гнездом гигантской «саранчи»… или, скорее, «муравейником». «Гхимы? Убежище занято ими? Они пережили Применение и как-то просочились…» - сармата передёрнуло. «Или… нет, не уверен. Надо сообщить «Эданне». Пусть там сверят…»

С прямой связью с востоком с каждым годом становилось хуже – заражённые территории вдоль Срединного разлома разрастались на запад. Отойдя подальше от «фонящего» Лана, Гедимин развернулся на северо-восток. Выбрать на карте «Ларат» он не успел – значок станции вспыхнул сам.

– «Пустошь», приём! Сигнал из центра!

– Гедимин, приём! – выдохнул в наушники Айзек, и сармат изумлённо мигнул. – Ты ночевал в «грязном» пятне? С вечера к тебе не пробиться!

– Старый Город Лан, «грязь» от Пучка, - машинально ответил Гедимин, прежде чем услышанное просочилось в мозг. – Что у вас? Авария?!

Айзек издал короткий смешок.

– Станция в порядке. Мы тоже. Дошёл до передатчика, пока все празднуют. Сегодня день смены дат, между прочим. Двести сорок семь лет, как мы живём в этом… Орине. Так что мы решили – пора это как-то отметить. Первый наш праздник. Совсем наш, без «мартышечьих» традиций. С днём смены дат, ликвидатор! Не знаю, как передать тебе жжёнку, но если найдёшь – выпей. И отдохни, если получится. Уж ты-то давно заработал передышку! В три смены в заражённых пустошах и кислотных лужах…

Айзек, кажется, жжёнки уже хлебнул, и немало, - даже язык слегка заплетался. Гедимин мигнул.

– Праздник? И это… по всем станциям? И Исгельт разрешил? – он недоверчиво покачал головой. «Чтоб я понимал этих вояк…»

– Ну да, по всем. Официально, - Айзек хихикнул. – Жаль, тебе далеко что в «Шаглин», что в «Ангалау», - я бы им сказал, чтоб пустили. Передам, пусть хоть поздравят. Двести сорок семь лет! А тебе всего… уже за три сотни, как и мне, выходит?

Гедимин недовольно сощурился.

– Айзек, переключись. Тут, в Лане, что-то не то. Я связался с убежищем. Похоже, там живут – только не люди…

Аудиозапись ушла на северо-восток. Почти минуту Айзек молчал. Потом хмыкнул.

– Гедимин, тебя это ещё смущает? Ты там людей много видел?

– Дело серьёзное, - буркнул Гедимин. – Гхимы – это не нанны и не нхельви.

– Да, землетрясения вызывать не умеют, - согласился Айзек. – И чужим мозгом не управляют. Зверушки попроще. Уран и торий! Не удивлюсь, если ты и с ними поладишь. Договорился же с кислотниками…

Гедимин сердито фыркнул.

– Не договорился. Меня даже в посёлок не пустили.

– Но и кислотой не оплевали, - Айзек снова хихикнул, и эхом донёсся смешок из «Ларата» - связисты подслушивали (и тоже напились жжёнки на официальном празднике – додумался же кто-то на «Эданне»…). – А могли бы. Знаешь, для чего у них защёчные мешки? Синтез азотной кислоты. Наши биологи построили модель, - плевок на десять метров. Вот только неясно, как её получают. Не хватает кое-чего для синтеза. У них на родной планете был какой-то внешний источник электричества, чтобы окислять азот. А здесь, похоже, нет. Потому они и с пустыми мешками. Но могли бы и серной набрать и плюнуть, её там много… А? Да так, ничего. Поздравлял сарматов…

Огоньки «Ларата» и «Эданны» погасли. Гедимин встряхнул головой. «Синтез азотной кислоты в защёчных мешках. Внешнее электричество… Под молнию влезают, что ли? Стоп. Есть же электрические твари… как раз и в воде такие живут – раньше точно жили. Может, кто-то из кислотной фауны тоже умеет – или умел, но его они дома забыли?»

Он покосился на свой скафандр. «Ладно я. Кислотники ходят голышом, у них шерсть густая, а в болотах и так тепло. Но как кимеи туда прошли – и одежда не растворилась? Пусть им самим ничто не вредит, но тряпки точно разлезлись бы…»

Экран мигнул.

– «Пустошь», приём, «Ангалау» на связи! – судя по голосу, этому связисту жжёнки то ли не налили, то ли не дали выпить. – День смены дат сегодня. Вот, поздравляем. У нас тут опять семьсот милликьюгенов.

Гедимин посмотрел на яркое весеннее небо. Там чёрной точкой висел «птерозавр»-полуденник. «Далеко забрались на восток…» - сармат поморщился, вспомнив груды варёной рыбы на берегах ручьёв после «небесной рыбалки». Под лучом полуденника озерцо или речка вскипали вмиг, а выедали «птерозавры» только крупную добычу, оставляя мелочь гнить на суше. Летом бы ещё ничего, но по весне, когда ни насекомые, ни летучие твари с Равнины толком не проснулись…

– Пока развалины не снесёте, так и будет семьсот, - проворчал он. – Объединились бы с «Шаглином» и «Рутой»…

Связист фыркнул.

– Кто тут орал, чтоб «макак» не трогали? Если бы не убежище, мы бы сами всё взорвали и вывезли. Кто уговорил координаторов беречь всяких мутантов?!

Гедимин мигнул.

– Убежище Ангалау живое? Вышло на связь?!

За спиной филка на станции кто-то выругался по-сарматски.

– Выйдут они! – фыркнул связист. – Наши ликвидаторы пробились. «Макаки», чтоб им сдохнуть, живы. Только несут не пойми что. Говорят по-другому, а как слизью обозвать – живо вспомнили. Иди сюда, сам с ними пообщаешься! Дипломат пустынный, мать твоя пробирка…

Теперь фыркнул Гедимин.

– Чего с ними общаться? Люк им заварите – и пусть сидят. Будет угроза – разберётесь. А так – может, поумнеют без ресурсов. Вежливости научатся…

Связист хихикнул.

– Вот можешь же дело сказать, когда хочешь!.. Ладно, празднуй. Мы тут сами подчистим. И лишние турели отломаем. Понаставили у ворот, мать их пробирка…

Передатчик отключился. Гедимин посмотрел под ноги, на прорастающие молодые злаки и побеги Деревьев Ифи. Потом – на перламутровое с прозеленью небо и повисшего в нём полуденника. «Вот всё изменилось, только не «макаки»!»