Чтение онлайн

– Hallyo!

В яме посреди шлюзовой камеры прибавилось пепла и костяных осколков, а в убежище стало ещё меньше светодиодов – но пол и стены были чистыми. Гедимин видел, как из главного коридора в боковые ходы шарахнулись тени с метёлками. Проходя мимо, он заглянул в «отнорок» - раздетый догола таркон-уборщик прижался к стене и съёжился. Гедимин растерянно мигнул.

– Riipash, пошли вон! – крикнул, не оглядываясь, охотник. Тарконы-косцы (без ноши – и вообще, кажется, другие, но одетые так же скудно) шарахнулись назад. По коридору, обступив Гедимина, шли только охотники – десятка два, уже без доспехов и оружия, только с дубинками, зато в бусах из зубов и позвонков крыс. Кому-то достался и плетёный браслет из цветного провода. «А немного у них цацек,» - машинально отметил Гедимин. «Хотя – «жнецам» вообще не досталось. И – на моей памяти тут по углам никто не прятался, а косцов не шпыняли…»

Поворот, спуск, ещё поворот – и Гедимин понял, на что пошли все запасы трофейных костей и зубов, и куда делись светодиоды с жилых ярусов. Часть коридора перед пищеблоком была отделена дощатыми стенами. Их разрисовали цветной глиной и обвешали «цацками» от пола до потолка. Пол, штатные стены, даже потолок, - всё было выскоблено до блеска. Разрисовали и двери пищеблока, хотя от частого трения о стенки пазов глина должна была постоянно крошиться. «Это зачем?» - удивился Гедимин бессмысленному украшению. «На стенах рисунок хотя бы держится…»

– Мастер, постой! – охотники преградили Гедимину дорогу. Самый «разодетый», склонив голову, засеменил к двери, поклонился ей и нажал кнопку звонка.

– Почтеннейшие tiichash! Мастер-странник вернулся в Ликану!

Ответили ему далеко не сразу (сармат успел заметить, что дверь не заперта, да и штатный замок давно сломан).

– Отойди, hanta. Пусть говорит пришелец, - проскрипело из пищеблока. – Мы разрешаем мастеру-сармату подойти.

Гедимин с трудом удержался от фырканья, шагнул к двери, поддел створку когтем (сзади испуганно вскрикнули, и что-то шмякнулось на пол) и вошёл в пищеблок. Тут же ему стало понятно, куда делась и вся одежда вместе с бижутерией и цветным проводом. Оцепеневшие – кто стоя, кто сидя в разукрашенном кресле – местные были в два слоя завёрнуты в скирлин и розовато-зелёную ткань с грубым плетением, закутаны с ног до головы, будто именно в этом отсеке стоял самый лютый мороз. Гедимин даже сверился с термометром, - нет, в пищеблоке было не холоднее, чем в тёмных верхних коридорах.

Одеты почему-то все были в платья, хотя самок там не было вовсе, - юбки с бахромой из волоса Ифи, подметающей пол, мантии ниже колена, украшенные вышивкой из того же волоса и разномастными бусами. Гедимин машинально отметил, что обрывки и полосы скирлина и ткани подобраны по цвету, даже и в высоких многослойных намотках на голове, а на ногах – шнурованные мягкие сапожки из крысиных шкурок. Теми же бурыми шкурками были обтянуты кресла – самоделки из обломков древней мебели убежища и деревянных частей.

– Ты непочтителен, сармат, - сухо заметил пришедший в себя таркон в гроздьях бус и браслетов. – Но мы будем к тебе благосклонны. Можешь войти в священное место и взглянуть на хранимый богами «Фудком».

Гедимин мигнул. Не то чтобы ему требовалось разрешение, - стоило взглянуть на пищевой синтезатор, как ремонтное чутьё взвыло сиреной. Механизм (хорошо, что только неподвижные части) расписали цветной глиной, но механики к нему не подходили все сорок лет. Субстрат уже не складывали в спецприёмник – он от пыли, травяных волокон и подтекающего жира прикипел к чану и больше не выдвигался. Сняли – точнее, сбили, выломав намертво засевшие болты – верхнюю крышку и кидали траву, деревяшки и прочую органику прямо в Би-плазму. Ей было всё равно, что переваривать, и она активно трепыхалась чуть ниже сдвинутой крышки. Но фильтры на выходе засорялись всё сильнее. Самые тонкие уже выломали, чтобы вещество хоть как-то вытекало. Гедимин, не глядя на шарахнувшегося «оператора», зазвеневшего «цацками», запустил агрегат. Тот надсадно загудел. Сармата передёрнуло. В подставленную кювету (их уцелело меньше десятка, зато им сколотили резную полочку) плюхнулась бурая комковатая жижа. Это всё ещё было съедобно, хоть и замусорено так, что остатки формовочного оборудования принимали вытекающее за сливаемый брак и даже не включались. Гедимин тычком поставил крышку на место и склонился над основанием чана.

– Следует ли покарать за непочтительность… - проскрежетало за спиной. Гедимин, выскабливая затвердевшую грязь из каждой щели, раздражённо дёрнул плечом.

– Тихо там! Где фильтры?!

По углам зашуршало. Сармат, стараясь тянуть потихоньку, выдвинул поддон спецприёмника. Ещё десять минут соскабливания грязи со всех поверхностей и впадин – и обратно «приёмник» зашёл легко, хоть и со скрежетом.

– Смазка есть? – он повернулся к тарконам. – Хоть крысиный жир?

– Умащение маслами угодно… - прошелестел кто-то, прежде чем Гедимину протянули банку с чем-то жёлтым. Сармат, просканировав «смазку», тяжело вздохнул – это и был крысиный жир, перетёртый с каким-то растением и на треть состоящий из клетчатки и зёрен пыльцы. «Понятно, почему тут ни кварка не работает!»

Образец «масла» он всё-таки взял – только для сарматских биологов. На «Фудком» пришлось потратить смазку из своих запасов.

– Траву пихать только сюда! – он снова выдвинул поддон. – Теперь фильтрация. Так куда вы дели засорившиеся кассеты?

Молчание было ему ответом. Перебирая про себя слова с корнем «hasu», Гедимин прочистил уцелевшие фильтры и снял напластования с трубопроводов.

– Когда вся муть вытечет, и пойдёт чистая Би-плазма, - он повернулся к «оператору», - тогда снова включится формовщик и будет лепить брикеты. Пока она вытекает, чисть фильтры через день!

Таркон странно булькнул.

– Мне, tiicha, заниматься делом презренных kinnash?!

– Ну, их позови, пусть они чистят, - буркнул Гедимин; слово «презренных» впилось под лопатку тупой иглой. «А ведь он про тех уборщиков, что по углам шарахаются… Чем все эти мутанты занимались сорок лет?»

Теперь забулькали все. Те, кто опомнился быстрее, по-звериному оскалились.

– Kinna войдёт в святилище?!

– Мне плевать, - буркнул сармат. – Хоть кто, но чтоб фильтры чистили! Иначе жрать всей Ликане будет нечего… Стоп! Это у вас основной источник пищи? До сих пор?!

Тарконы, как по команде, развернулись к дряхлому агрегату, сложили ладони перед грудью и низко поклонились.

– Священный «Фудком», дар богов, питающий Ликану!

Гедимин ошалело замигал. «У тарконов что, своя эа-мутация?!»

– Какой дар богов?! Эту машину ваши предки строили. А кто-то из вас её купил и сюда поставил. Как и… что там за обломки?

Телекомп до возвращения Гедимина не «дожил». Давно потухший монитор с выдернутыми проводами стоял на фигурной деревянной подпорке рядом с полкой для кювет. У него была резная тумба, и прорезанный узор выкрасили глиной, а монитор увешали длинными бусами, - но устройство было «мертво» и бесполезно.

Не успел Гедимин шагнуть к бессмысленному «могильнику» телекомпа (он и сам не знал, зачем, - эта электроника «оживлению» не подлежала), как на дороге встал возмущённый таркон. Его шея была в пять рядов обмотана цепью из цветных проводков. С «ожерелья» свисал миниатюрный чехол из крысиной шкурки. На нём тоже много чего болталось, но Гедимин в подробности уже не вникал – внутри мешочка лежал уцелевший съёмный диск, единственное, что среди «цацек» имело смысл и ценность.

– Священный теллех! – повысил голос таркон, и его хлюпающий клёкот наконец удалось разобрать. – Не смей осквернять прикос…

– Ваш «теллех» бесполезнее камня, - Гедимин досадливо сощурился. – Вы информацию по земледелию и животноводству извлечь успели? Где ваши поля? Садки для мелких тварей? Хотя бы рыбалка, - её вы освоили?

Тарконы растерянно переглянулись.

– Твои речи непонятны, чужак, - открыл наконец рот владелец диска. – Я жрец великого теллеха, а не жалкий riipa…

– Или непросвещённый hanta, - вставил слово самый разодетый. – Ты понимаешь, куда пришёл? С тобой говорят tiichash, читающие волю богов и принимающие их дары! Великий теллех знает все вещи, необходимые Ликане, а ты…