Чтение онлайн

Ты как будто реально не понимаешь, что только что произошло, как будто весь этот кошмар, который ты сам же и устроил, для тебя – полная, абсолютная неожиданность? Как будто ты живешь в каком-то своем, розовом мире, и понятия не имеешь, что творится вокруг?

Господи этот контраст между твоим невинным выражением лица и той болью, что разрывает меня изнутри, делает ситуацию еще более невыносимой.

Вдруг я сорвусь на крик, из глаз все же потекли слёзы:

– Ты знал, Степан! Знал, кто они такие! Знал, что они со мной сделали! Ты же все знал! И все равно привел меня сюда! Зачем? Чтобы посмотреть, как они меня добивают?! Чтобы самому поучаствовать?! Скажи мне, зачем?! Как ты мог так поступить?! Как ты мог так со мной?!

Я не сводила с него взгляда, тяжело дыша, мне не хватало воздуха,и я начинала задыхаться.

Неужели в тебе нет даже малейшего намёка на раскаяние? На сочувствие?

Но, Степан стоял все также молча. Не проронив не слова и не сводя с меня своих голубых глаз.

Мои глаза наполнились слезами, но я продолжала смотреть прямо на него. Может ты уже прозреешь и поймёшь какой ужас ты сотворил?!

Нервно выдохнув и стерев слезы быстрым движением, я прошептала:

– Ты хоть понимаешь, Степан, что ты только что сделал?! Ты вообще понимаешь, что происходит?!

Он сглотнул и тяжело вздохнул, отводя взгляд.

Что это? Вина? Испуг? Или просто раздражение?

Я больше не могу тебе верить. Я больше не знаю кто ты такой на самом деле.

Вдруг он повернулся ко мне и попытался взять меня за руку, но я отдернула её.

От одного прикосновения меня мутит. Терпеть не могу твои прикосновения, твои лживые ласки, твою фальшивую заботу, от которой теперь воротит.

– Прости, – пробормотал он, опустив глаза. Его обычно уверенный голос дрогнул,

Как же мне противно на тебя смотреть!

"Прости"?! После всего, что было?! После всего ада, который ты мне устроил, я должна поверить в это жалко блеяние? Просто одно жалкое слово, брошенное как кость собаке? И это глупейшее "Я не знал"? Да как можно быть таким наивным идиотом? Или ты просто считаешь меня такой – слепой, доверчивой дурой, которой можно скормить любую ложь? Неужели ты думаешь, что я настолько тупая, что поверю в эту чушь?

– Прости? Верить? – выдохнула я, нервно рассмеявшись, и стерев слезы. Какая же я дура!

Ника ты идиотка конченая! Ты снова попыталась в его сети.

– Тебе? Верить тебе? Никогда! Никогда в жизни!

Внезапно его рука мягко, но твердо обхватила мою – не грубо, а так нежно, словно боялся, что я рассыплюсь от одного касания. Он развернул меня к себе и посмотрел на меня с такой виной, таким отчаянием.

Сердце сжалось, но я не поддалась.

– Прости, прости меня за все, – прошептал он, голос дрожал. Его пальцы слегка сжались на моей ладони, теплые, умоляющие. – Я не хотел… Я правда не знал. Прости за эту боль, за все, что причинил. Пожалуйста.

Мерзкие слезы подступили, горло перехватило от болезненного кома.

Как ты можешь просить прощения так просто, после всего? После лжи, после унижения?

Я, закрыв глаза быстро замотала головой из стороны в сторону.

– Романова... Надо уметь прощать.-процедил вдруг он сквозь зубы.

– Прощать?
– хрипло выдавила я, медленно открыв глаза.

– Прощать - кивнул он, сжав крепко губы.

Я проглотила слезы и хрипло выпалила:

– Все говорят, что надо уметь прощать, Степа. Все твердят это, как заклинание! Но никто… никто не говорит, что не нужно причинять эту боль! Не нужно разбивать сердца, не нужно тащить человека в ад воспоминаний.

Мои слова вырвались потоком, пропитанные слезами, которые я еле сдерживала.

Я дернулась, пытаясь вырвать руку, но он держал нежно, не отпуская. Как уже все- таки хочется просто поверить. Поверить в твои "прости" уткнуться в плечо и забыть.

А потом он потянулся ближе, пытаясь прижать меня к себе, и я почувствовала его тепло, его запах, который когда-то был моим домом. Но сейчас это жгло, как предательство.

Но, я закричала, отшатываясь:

– Отпусти! Отпусти меня, Степа! Пожалуйста, просто отпусти!

Неожиданно рядом очутилась Стефания. Она резко развернула Степана к себе, вынуждая отпустить меня и, не говоря ни слова, влепила ему звонкую пощечину. Звук удара эхом разнесся по затихшему было помещению.

– Отвали от неё!
– рявкнула она. Иди в свой цирк развлекайся. Оставь человека в покое! Тебе не стыдно?!

Степан промолчал, крепко сжимая челюсть.

Стефания скривилась взглянула на него с головы до ног:

– Да какой же ты жалкий! Всегда им был и будешь!

Не теряя ни секунды, Стефания схватила меня за руку и бросила:

– Пошли отсюда

И потянула к выходу.

Да, пора идти. Бежать. Бежать прочь от него, от этого места, от всей этой лжи. Я запахнула пальто, и мы вышли из ресторана. Степан остался стоять в дверях.

Теперь мучайся вопросами. Может наконец то поймешь, что некоторые раны не залечить простым "прости".

Зачем? Зачем же ты это сделал? Напомнить, какая я слабая? Унизить перед ними? Или это какой-то извращенный способ проверить мои чувства?

С каждым шагом, удаляясь от этого места, я как будто сбрасывала груз с плеч. Но между мной и Степой теперь – огромная пропасть. Что будет дальше? Не знаю.

Вдруг у выхода очутилась Алена.

Лучшая подруга Евы. Ну и конечно же знакомая Степана. Вместе с Евой они работали в группе поддержки в хоккейном клубе.

Худая, высокая, волосы длинные светлого блонда, уложенные назад лаком, зелёные глаза, худое лицо, светлая кожа с легкими веснушки, тонкий прямой нос. В черном пальто на распашку под низ белое длинное вечернее платье.

Она быстро и элегантно поднималась по лестнице.

Заметив меня остановилась и усмехнулась:

– О, спортсменка, куда бежишь? Уже всё закончилось? Я опоздала на показательные выступления?

Я скрипнула зубами. Как же противно. Противно от всего этого балагана. Я попыталась пройти мимо, но Алёна схватила меня за руку.

– Я что, со стеной общаюсь? – процедила она сквозь зубы- Или ты настолько увлеклась скольжением по льду, что разучилась разговаривать? Или что, фигуристка, кроме как прыгать и крутиться больше ничего не умеешь?

Не смотря на нее я тихо произнесла, сжав крепко кулаки в карманах пальто:

– Не смей ко мне прикасаться.

Как же я ненавижу тебя. Ненавижу вас всех.