Чтение онлайн

«Ну вот и всё, — подумал я. — Конец пути. Город ждёт своего шоу. Они ждут ягнёнка, которого поведут на заклание. Они даже не подозревают, что ягнёнок принёс с собой в котомке волчьи зубы».

Я поправил за спиной длинный, неброский свёрток, в котором спал мой настоящий меч. Обратный отсчёт продолжался. Оставалось совсем немного.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.

Мы стояли на холме, и под нами, в чаше долины, расплескался стольный град Залесск. Заходящее солнце окрашивало его каменные стены и шпили храмов в кроваво-оранжевый цвет. Город шумел, гудел, жил своей жизнью. А на его окраине, как гигантский, уродливый шрам, чернел зловещий силуэт Великой Арены. Наше конечное место назначения.

— Нам нужно где-то переночевать, господин, — просипел Тихон, который тяжело дышал после долгого пути. — В город пойдём?

Я посмотрел на наш «караван»: тощая корова, запряжённая в скрипучую телегу. На нас самих, одетых в простую, дорожную одежду. В город, в приличную гостиницу, нас не пустили бы и на порог. Да и денег у нас было всего несколько серебряных монет, заработанных у мельника. Наша последняя наличность.

— Нет, Тихон, — ответил я. — Мы не пойдём в город. Мы найдём что-нибудь здесь, в предместьях. Самое дешёвое, что есть. Нам нужна не кровать, а крыша над головой на одну ночь.

Мы спустились с холма и погрузились в шумный, хаотичный мир столичных окраин. После долгих поисков Тихон нашёл то, что нам подходило. Постоялый двор с гостеприимным названием «Приют странника». Это было большое, шумное, грязное и переполненное людьми место. Воздух внутри был густым и тяжёлым, его можно было резать ножом. Он состоял из запаха дешёвого, кислого пива, жареного лука, немытых тел, пота, табачного дыма и конского навоза, который доносился из примыкающей конюшни. Сотня голосов сливалась в единый, давящий гул, который пыталась перекричать фальшиво бренчащая в углу лютня.

«Прекрасно, — с мрачной иронией подумал я. — Местный аналог придорожного мотеля с рейтингом „одна звезда“ на TripAdvisor. Уровень комфорта — отрицательный. Вероятность проснуться утром без кошелька или с ножом в боку — отлична от нуля. Очаровательное место для последней ночи перед собственной казнью».

Тихон, оставив меня с телегой на улице, вошёл внутрь. Через несколько минут он вышел, выглядя ещё более удручённым.

— Договорился, — пробормотал он. — За одну серебряную монету трактирщик даст нам миску похлёбки и место на сеновале. Сказал, в общем зале всё занято.

Одна серебряная монета. Половина нашего состояния. За право переночевать в сарае. Я кивнул. Выбора у нас не было.

Общий зал таверны был забит до отказа. Мы с трудом нашли себе место в самом тёмном и дальнем углу, за шатким столом, липким от пролитого пива. Мы старались быть незаметными, просто двумя уставшими путниками.

План «остаться незамеченными» провалился с треском.

Один из купцов за соседним столом, который, видимо, видел нас на дороге, прищурился, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Гляди, Петрович! — заорал он на весь зал, тыча в мою сторону пальцем. — А вот и тот самый мальчишка-самоубийца, Волконский! Сам пришёл! Живой ещё! Завтра на него смотреть будем!

Общий гул в зале не стих. Но его тональность мгновенно изменилась. Он обрёл фокус. Этим фокусом стал я. Я почувствовал на себе десятки любопытных, насмешливых, презрительных взглядов. Превратился из анонимного постояльца в главный экспонат вечера. В диковинного зверя, которого привезли на ярмарку.

Тихон сжался, побледнел и, казалось, попытался слиться со стеной. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Я же, наоборот, демонстративно медленно и спокойно взял ложку и принялся за свою горячую, безвкусную похлёбку. Я знал, что любая реакция — страх, гнев, смущение — будет воспринята как слабость. Поэтому я превратился в холодного, бесстрастного наблюдателя. Моё лицо стало непроницаемой маской.

Я делал вид, что полностью поглощён едой, но на самом деле я внимательно слушал. Это была самая жестокая, самая унизительная часть моего Испытания.

За столом рядом с нами сидела компания наёмников. Крепкие, бородатые мужики с пустыми глазами и шрамами на лицах. Они громко, не стесняясь, обсуждали меня.

— Ставлю пять медяков, что Медведев его в первую минуту прикончит, — сказал один, смачно отхлебнув пива.

— Минута? Ты оптимист! — рассмеялся другой. — Я ставлю на то, что этот щенок свой ржавый гвоздь уронит и в ногах у Яромира ползать будет ещё до первого удара. Моя ставка — «сдастся до первой крови». Десять медяков!

— А я на увечье поставлю, — влез третий, самый мерзкий на вид. — Два серебряных на то, что Яромир ему для потехи сначала правую руку сломает. Он такое любит.

Они говорили обо мне не как о человеке. Они говорили обо мне как о скаковой лошади с заведомо проигрышным коэффициентом. Как о вещи. Как о куске мяса.

За другим столом купцы рассуждали более трезво.

— Жаль мальчишку, конечно, род-то был славный. Но род Медведевых — это сила. Идти против них — всё равно что плевать против ветра. Урок всем должникам будет.

— Да какой урок, это же цирк! — отвечал ему другой. — Князь специально всё устроил, чтобы народ развлечь перед повышением налогов. Даст толпе кровь и зрелища, и никто про пустые кошельки и не вспомнит. Политика.

Я слушал, как эти люди с будничным, весёлым азартом обсуждают подробности моей предстоящей смерти и унижения.

Ярость, которую я мог бы почувствовать, трансформировалась внутри меня в холодный, аналитический лёд.

«Интересно, — думал я, медленно доедая свою похлёбку. — Консенсус-прогноз предсказывает полный отказ системы в течение первой минуты с вероятностью девяносто пять процентов. Модели оценки рисков явно не учитывают внедрение прорывных, асимметричных технологий. Их слепая уверенность — это мой главный, количественно измеримый актив. Спасибо за данные, господа».

Я спокойно доел. Вытер рот тыльной стороной ладони. Затем посмотрел на Тихона. Лицо старика было бледным от сдерживаемого гнева и стыда. Я слегка кивнул ему, как бы говоря: «Всё в порядке. Всё идёт точно по плану».

Мы поднялись и направились к выходу, который вёл на конюшню, к нашему сеновалу. Мы шли сквозь строй насмешливых взглядов и приглушённых смешков.

Я лежал на колючем, пахнущем конским потом сене. Сквозь щели в стенах доносились пьяные крики и споры о том, как именно я умру завтра. Я был окружён людьми, которые ставили деньги на мои мучения.

Но мне не было страшно. Страх сгорел без остатка. Осталась только холодная, звенящая пустота и абсолютная уверенность в своих расчётах. Все эти крики — просто фоновый шум. Несущественная переменная. Единственное, что имело значение, — это безупречное исполнение моего проекта завтра.

«Пусть ставят. Пусть смеются, — подумал я, закрывая глаза. — Завтра казино всегда выигрывает. А завтра… казино — это я».

Я провалился в спокойный, глубокий сон инженера, который дважды проверил все свои расчёты перед запуском.