Чтение онлайн

А возможно, всё намного проще. Начальное освоение — это семь лет. За моей спиной всего четыре, да и те четыре лишь слова, из них я на самом деле играл на цине хорошо если больше полугода. Мне ещё предстоит много-много дней игры на цине, прежде чем вступлю на дорогу мастерства и жетон станет для меня тесен.

Убрав руки от циня, на миг выглянул из жетона во внешний мир.

Тьма начала отступать, а край неба окрашиваться розовым: узкая полоска, словно взмах кистью по тёмному полотну. Ночь сменяется рассветом. Я потратил меньше половины отведённого себе времени, но уже не хочу ни читать, ни играть, а начал думать о сражениях. Что же… пора пострадать. Немного. День, может быть, два.

В двадцати шагах от меня возник Риксот, образ убитого мной бога секты Тигров. Музыкантша тут же подхватила с моих коленей цинь и шагнула в сторону, оставаясь самой собой, а не меняя облик.

Безымянный ещё девять раз пытался сойтись в битве с Риксотом, девять раз проиграл и уже не лезет вперёд меня. Я насмешливо фыркнул. Оказывается, нет в нём этой жажды битвы и жажды победы, что горит у меня в жилах.

Я оттолкнулся, Рывком уходя к противнику, но он, безвольная марионетка, образ, получивший приказ сражаться за миг до начала моего движения, исчез, в полной мере воспользовавшись этим преимуществом и перемещаясь высоко в небо.

Я же Рывком вошёл в огромный синий цветок, что он оставил после себя.

Халат — сразу в клочья, вокруг — ни глотка воздуха.

Сжимай ни сжимай вокруг себя духовную силу и стихию доспехом — стихия бога третьего испытания, сжатая его повелением в смертоносный облик нежного цветка, прорезала их, едва замечая.

Лепестки чужого повеления, острые как мой Пронзатель, впивались в кожу, продавливая Покров.

Не пытаясь разрушить цветок Риксота, я вновь использовал перемещение. Сначала влево, далеко влево, выше утёса, в небо. Риксот обладает не только повелениями стихии, но и множеством техник. И не сдерживаясь сейчас обещанием сохранить моё тело, не стесняется их использовать. Да он и не помнит сейчас этого обещания. Всё, что сейчас у него есть, — мой приказ сражаться в полную силу.

Поэтому и влево, далеко-далеко в сторону, и уже оттуда короткими рывками, уходя от светящихся сеток, шаров, лучей, прорываться к Риксоту.

Вверх и влево, вверх и вправо, вниз и прямо, вниз, влево, вправо, вправо, вверх! Выставить перед собой Пронзатель.

В последний момент сумел изогнуться в полёте, пропуская мимо себя сжатую до предела, смертельно опасную духовную силу. Она просвистела мимо уха, опаляя жаром. Халат с левого плеча просто сдуло. Зато я уже был в десяти шагах от Риксота.

Дышать здесь тоже было нечем. Отталкивай не отталкивай от себя чужую стихию, а воздуха просто нет — пустота вокруг меня. Неважно! Вперёд и только вперёд. Грудь горела, в висках стучало. Мне не нужен сейчас воздух, мне нужно убить Риксота, и всё появится! Я выбросил вперёд Пронзатель, Риксот вскинул навстречу мне ладонь…

Открыть глаза получилось только уже на утёсе. Глядя на безучастно висящую в небе фигурку врага, я невольно потёр грудь, через которую десять вдохов назад пророс ослепительно яркий голубой цветок. Плоть была цела, но боль от растущего цветка всё ещё ощущалась где-то между рёбер. Как-то многовато у меня стало призрачной боли.

Так, поставить снова всё на один удар не получилось.

Хорошо.

Сейчас попробуем в доспехе из змея…

Дарсов бог Риксот раз за разом показывал мне, насколько велика пропасть между Властелином и третьим Небесным Испытанием, пусть и ложным.

Как и раньше, уверенно пробивал его Покров и плоть только Пронзатель, то ли перекованный, то ли улучшенный безумным духом. Но со сражающимся в полную силу богом я дотягивался до него Пронзателем хорошо если в одной схватке из двадцати. В половине таких случаев он выживал и убивал меня, в остальной половине мы умирали вместе — даже сектант не может выжить, если у него нет головы или сердца.

Мои техники его не брали. Вернее, брали, что Звёздный Клинок, что Коготь Роака, но что такое простая рана для бога, если даже Курам так долго держался с разрубленным сердцем?

Осколки печатей я у Риксота нашёл. Украл, наполнил. Но в одиночку мне не хватало сил, чтобы сломить его сопротивление. В конце концов, у меня не оставалось сил, чтобы в очередной раз наполнить «Смерть» у него над головой. Да, подготовившись, собрав над собой запас силы души в пустых печатях, я убивал Риксота, но это была не та победа, которую мне хотелось.

Если подготовиться, создать ловушку и собрать сотню Властелинов, то тоже можно убить бога третьего испытания.

Но я ведь хотел другого.

Ладно, хватит валяться. Вон, висит же, ждёт в своём странном посмертии небессмертный бог Риксот третьего лжеИспытания.

Я встал, сосредоточился, восстанавливая силы. Ну как, восстанавливая. Всё, что меня окружает, — не существует на самом деле. Это всё лишь образы в жетоне. Можно за миг заменить одежду на новую, закрыть раны и вернуть всё, как было, или отправить Риксота в небытие отдыхать.

Но я ограничился только возвращением сил, всё остальное подождёт.

Через вдох вновь толкнул пожелание марионетке Риксоту: «Сражайся», а себя толкнул в небо, отдавая приказ куда-то внутрь себя: «Змей!».

Никакой подготовки, только битва в равных условиях. Только испытание, из которого я должен выйти, став немного лучше и немного опытней.

И так раз за разом.

Что сказать, теперь я твёрдо знаю: бесконечно играть на цине — устаёшь, бесконечно читать — устаёшь, тем более скучные трактаты о лекарском деле и рассуждения о пути к Небу, бесконечно умирать — тоже устаёшь.

И как только желание пройти ещё одно испытание битвой исчезает окончательно — нужно остановиться и заняться чем-то другим, пока Безымянный делает свои две-три попытки не умирать подольше.

Например, прочесть переданные мне в прошлый раз бумаги по Ордену. Хорит иногда, вернее, почти всегда, может быть таким же въедливым и противным, как и мои старейшины. Хотя он ведь по сути и есть такой старейшина. Только особый старейшина, который управляет в моё отсутствие Малым Орденом. И который буквально наслаждается, передавая мне все тонкости управления.

Я глянул в сторону, но Безымянный и не думал появляться. Ну нет, так нет — Риксот в небе исчез, отправляясь в небытие.

Я с кряхтением встал, повёл рукой, стирая с тела раны и сменяя остатки лохмотьев на новый алый халат. Музыкантша, чей перебор последние вдохов двадцать было еле слышно, начала играть громче, над утёсом поплыл плавный, неспешный рассказ о идущем через горы… парне?

Я поднялся к ней, подумав, просто улёгся на камни, примостив голову на груде уже прочитанных свитков, и достал из кольца бумаги Хорита. Свитки впивались в плечи и затылок краями, но, несмотря на эту мелочь, лежать на них оказалось вполне удобно.