Чтение онлайн

— Запретить?

— Думаю, было и такое, но в результате всё закончилось Тюремными поясами, а Срединная стала Поднебесной.

Пересмешник хмыкнул из пустоты:

— Ловко.

Ксилим вздрогнул, а вот Хорит словно не заметил:

— Поэтому первые годы для Ордена, основателя и его последователей были… сложными и… кровавыми. Но затем у них открылись глаза, и убийства невиновных, тех, кто не был виноват ни в чём, кроме тёмного прошлого предков, прекратились, и Орден стал открыт для всех по-настоящему, без разделения на прошлое прадедов и странностей Возвышения.

Я потёр лоб. Ксилим прав: вот так откровения. Не поднимая глаз, твёрдо сказал:

— Я хочу прочесть эти записи.

— Конечно, магистр, я пришлю всё, что хранится в закрытой секции. У Аледо, — Хорит продолжил, словно ни в чём не бывало, разговор с того места, на котором я его перебил в начале разговора, — врождённый недостаток, лечение и смесь лекарств, иногда очень жёстких и ядовитых, привели к странным изменениям меридианов и трёх сердечных узлов. Отклонение, которое открыло ей новую дорогу к Небу.

Я так и застыл с рукой на лбу. Затем убрал её и уставился на Хорита.

— Там, где у остальных предел — три зелья Возвышения, она выдержит пять. Там, где остальные получают травмы, она отделывается временной слабостью. А на изменённых сердечных меридианах мы выстроили ей уникальную технику сражения. Сердечные меридианы у неё получили огромное количество энергии Неба, а узлы словно полуоткрыты. Благодаря этому она может вливать в сжигание выносливости больше, дольше и с гораздо более слабыми последствиями, чем кто-либо другой.

Это было очень и очень интересно.

Я знал ещё одного человека с изменёнными сердечными меридианами.

Себя самого.

Не знаю, что там с зельями и возвышалками, не пробовал, но что на тренировке с Райгваром, что во время битвы с богами, когда я сжигал выносливость, чтобы стать быстрее, я не получил того отката, который должен был получить.

Может ли так быть, что я только что нашёл ответ — почему?

— Аледо сосредоточилась буквально на пяти техниках, — Хорит рассмеялся и глянул на меня… лукаво? Впрочем, следующие его слова объяснили его взгляд. — Она вдохновилась битвой одного таланта на арене во время турнира. Ближний бой, скорость, презрение к ранам. А ещё ей очень уж запомнились когти, которые ты применял на турнире. К сожалению, в наших запасах не нашлось такой техники, поэтому она сочетает доступную ей технику с особым оружием, но делает это очень ловко.

Я потёр бровь, мрачно спросил:

— Так она что, в каждой драке сжигает себя?

— Не драке, а схватке, — возразил Хорит. — Да, сжигает, но делает это по-особому. Она разменивает запас сил на скорость и мощь, вливает в первый узел силу буквально на доли вдоха, сражается, то и дело ускоряясь на эти доли вдоха, и может делать это очень и очень долго, расплачиваясь недорого.

— Недорого?

— Магистр, Орден гранит таланты, но сначала даёт им выбор — принять ли такую огранку? Поверьте, несмотря на свой юный возраст, Аледо приняла решение взвешенно и твёрдо. И добилась огромных успехов, — Хорит показал на список, с которого начался этот разговор, и повторил вновь. — Она в этом списке юных талантов Ордена по праву.

Таким был разговор «четыре месяца» или восемь дней назад. А сейчас я своими глазами видел группу детей… ну или юных идущих, которых вели к Академии, и видел среди них Аледо.

Повзрослевшую Аледо с твёрдым взглядом, с гордо поднятым подбородком.

Отпустив учеников, я двинулся на встречу, которую десятки раз представлял в голове за эти четыре месяца в жетоне.

Юные таланты поднялись по подметённой мной лестнице, прошли через формацию проверки, получив новые печати верности Ордену, двинулись за старшим по дорожке в глубину Академии, и тогда я шагнул на неё, преграждая им дорогу и прикладывая кулак к ладони:

— Приветствую, младший… — спустя миг, понадобившийся мне на распознание его печати, я добавил имя. — … Орвальд.

Их сопровождающий промедлил лишь пол-вдоха, а затем вернул мне приветствие и признание моего положения:

— Старший.

Он не знал меня, но моя уверенность, мой взгляд, ощущение моего Возвышения, его имя в моих устах, а главное — цвет моего орденского одеяния показывали моё положение в Ордене.

— Мне нужно поговорить с ней, — я указал пальцем и добавил имя. — С Аледо.

— Конечно, старший, — кивнул Орвальд и коротко приказал. — Аледо.

Та шагнула вперёд и вбок, не отводя от меня взгляда.

Я так же молча повёл рукой, приглашая её пройти со мной.

Десять шагов в сторону от главной дороги Академии. Ещё десять шагов в сторону от ответвления, два поворота, и мы оказались в зелёном тупике, под кроной какого-то невзрачного дерева, от земли до макушки заплетённого цветущей глицинией.

Лиловые гроздья свисали вокруг нас плотной завесой, источая густой и сладкий аромат. Солнечный свет ложился на землю переплетением золотых и сиреневых пятен.

Лучшего места для разговора и не придумать.

Я остановился, развернулся. Аромат глициний, ещё миг назад приятный, вдруг показался мне слишком густым, удушливым, словно не аромат, а яд какого-то Зверя-растения. Яд, который собирался отравить и меня, и Аледо.

Несколько вдохов мы молча и недвижимо глядели друг на друга, только гроздья глицинии качались на ветру, шевелились в предвкушении добычи, а затем Аледо согнула спину, вбила кулак в ладонь:

— Старший! — затем подняла голову, вперив в меня тяжёлый взгляд, и совсем другим тоном спросила. — Как мне называть вас в этом облике, старший?

Я принял этот вопрос даже с облегчением — начало объяснения можно пропустить — поднял руку, ухватился пальцами за виски и снял маску, а затем спросил:

— Какое бы имя ты выбрала?

— Настоящее, — твёрдо сказала Аледо, жадно глядя мне в лицо поверх поднятых в приветствии рук. — Имя Леград ведь настоящее, старший?

— Настоящее, — кивнул я. — Но я бы хотел обсудить с тобой прошлое.

— Я тоже, старший, — Аледо выпрямилась, и я заметил, как побелели костяшки сжатых в кулаки пальцев. — Удивительное совпадение.

Я мрачно глядел на неё. Я ей должен. Её лицо мелькало в череде образов, что обрушило на меня ненастоящее Испытание безумного духа. Но не слишком ли она…

Одёрнул себя.

Или не себя?

В любом случае я, ощущая, как лицо, вполне себе настоящее и моё лицо, застыло маской не хуже той, что я снял, маской спокойствия и безразличия, которого я сейчас совсем не испытывал, кивнул и сказал:

— Не иначе, на это была воля Неба.

Аледо вздрогнула. Я же напомнил:

— Первый раз мы увиделись с тобой в поместье твоей семьи…