Чтение онлайн

В любом случае разница в силе может лишь для обычного идущего стать преградой. Таланты потому и называются талантами, что способны справиться с более сильным врагом.

Поэтому я сказал:

— Ты ждала этого дня много лет, Аледо. Это твой день. Действуй. Действуй нагло, громко, не спеши.

Лицо Аледо дрогнуло, озарилось мрачной улыбкой:

— Спасибо, старший, — выдохнула она.

А я добавил:

— Но помни, что твоя месть должна быть справедливой. Ты понимаешь меня?

Улыбка исчезла с лица Аледо, но она ответила, вбив кулак в ладонь:

— Поняла, старший.

— Эй, вы! — охранники наконец определились, что делать дальше, и от ворот к нам шагнул один из них. Какой-то невзрачный, в затёртом халате. — Это поместье уважаемого купца. Если вы по делу, так подходите и просите о вас доложить. А если просто глазеете, так валите дальше, пока мы вам рёбра не пересчитали!

Я улыбнулся ему:

— Лучше сразу зови стражу. И быстрее, пока можешь.

— Что? — сглотнул потёртый охранник, рука его потянулась к мечу на поясе.

Поздно.

Аледо уже развернулась, уже скользнула по мостовой техникой, за долю мига оказываясь рядом с ним. Ухватила его за ворот, дёрнула на себя, заставляя склониться, всмотрелась в лицо.

— Не помню тебя. Пошёл прочь.

— Ты чё?

Это было всё, что он успел выдавить из себя — через миг Аледо впечатала ему в живот кулак, а затем отшвырнула от себя. Потёртый охранник пролетел через всю улицу и врезался в каменный забор, что был у меня за спиной. Камень хрустнул, охранник тоже и даже, кажется, громче.

Я обернулся, поглядел, как он корчится на мостовой, хватая ртом воздух, и перевёл взгляд дальше. Там, в тени спускавшегося со стены плюща, прятался тот самый здоровяк-парень из трущоб. Молодец, не ожидал, что он сумеет проскользнуть вслед за нами в эту часть города.

— Братья! Нападение, братья!

Отвернулся от него, обратив взгляд на Аледо. Быстрая. Последний, самый громкий охранник как раз отлетел в сторону. Я негромко сказал:

— Ты пришла вершить справедливость. Одно дело, когда месть свершится в тени и неизвестности, но совсем другое дело, когда о твоей мести знают все, когда она вершится на глазах всех тех, кто раньше отводил глаза или молчал. Не спеши, позволь себе насладиться.

Говорил я, описывая свою месть. Я не хотел убить Кардо так же, как убил Паурита, — в спину и тайно. Я хотел сделать это на глазах у всех. Я сделал это, так почему Аледо должна быть лишена такого?

Когда-то на улицах этого города я уже размышлял, что я в десять, я в двенадцать и я в четырнадцать — это совсем разные люди, и чем старше, тем снисходительней и милосердней я оказывался к чужим поступкам. Похоже, я в двадцать ближе к себе в десять. К себе же? Это ведь я стоял на площади деревни и с наслаждением вбил рондель в грудь Кардо. Да, это был я, а не безумный дух. Что он вообще мог знать о справедливости, безумец?

Аледо неторопливо поднялась по ступеням к воротам, толкнула кончиком сапога левую створку, та сдвинулась с места. Аледо недовольно цокнула, толкнула правую створку, и вот та осталась на месте. Аледо довольно кивнула, отвела руку назад и засадила кулаком в правую створку.

Дам!

Не сорванная струна, даже не гонг Академии, но неплохо, очень неплохо: створка раскрошилась, пошла трещинами, едва не слетела с петель. Звук прокатился по улице, отражаясь от стен поместий, затих вдали.

Это должны были услышать не только во всём поместье, но и у соседей, а Аледо ещё и громко закричала:

— Равтир! Жалкий убийца! Ты дома? Ты здесь? Открой мне ворота, Равтир! — снова саданула в створку Аледо. — Я пришла поговорить о деньгах! Просто поговорить!

Я вздохнул и покачал головой. Надеюсь, что… Одёрнул себя. Зачем надеяться? Толкнул мысль:

— Равтир здесь?

Амма ответила спустя пять вдохов:

— Здесь, господин. В левой половине поместья.

Моё восприятие на вдох охватило всё поместье. Суету охраны с мечами в руках, десятков безоружных людей, женщин. Скользнуло по дорожкам, взлетело по ступеням, просочилось в левую половину главного здания, отыскало человека, который требовал объяснений.

Так вот ты какой, Равтир.

Крепкий, плотный, коротко стриженный мужчина, одетый в синий халат.

Левая створка ворот распахнулась, оттуда рвануло сразу двое, ещё двое перепрыгнули через забор. Аледо размазалась, стремительной тенью метнулась в одну сторону, в другую, сломанными куклами откидывая прочь напавших, зазвенели на камнях брусчатки выбитые мечи.

Аледо огляделась, прищурилась, шагнула вдруг к тому, кто стонал слева, ухватила его за ворот халата и вздёрнула выше.

Три вдоха она вглядывалась в его лицо, всё сильнее и сильнее стискивая халат. Тот отдышался от первого удара, собрался, толкнулся, пытаясь навалиться на Аледо.

Та приняла удар на Покров, процедила:

— Обозналась, — и сама в ответ засадила охраннику в живот. Тоже в Покров.

Раз — небрежно отбила новый удар в голову — два, через точно отмеренное время, — на этот раз погрузив кулак едва ли не до хребта. Отшвырнула от себя скрючившегося охранника, вновь шагнула к воротам и вновь саданула в них кулаком:

— Ну что же, Равтир, похоже, ты не хочешь по-хорошему просто поговорить. Тогда я вхожу и не вини меня за грубость!

Сказав это, она снова ударила, но в этот раз используя технику — створку, сбитую из толстых досок, разнесло в щепки, остались лишь петли да куски дерева на них.

Теперь любому, а не только тому, кто обладал восприятием, позволяющим заглянуть за забор, стал виден сад, лежащий между воротами и главными зданиями поместья.

И охрану этого поместья, выстроившуюся полукругом.

Их было не меньше двадцати. Кто-то ругался вполголоса, кто-то ухмылялся, кто-то беспокойно водил мечом вверх-вниз и крутил головой, ища других врагов.

— Девчонка, — рыкнул стоящий посередине охранник, широколицый, с крупным носом. — Ты в своём уме? Посреди дня напала на дом уважаемого торговца? Тебе не дорога жизнь?

— Торговца? Уважаемого? Тьфу! — Аледо сплюнула себе под ноги. — Вот что я думаю об этой лжи. Я пришла в дом обманщика, вора и убийцы. И ты такой же. Я же помню твою рожу, — голос её был холоден и бесстрастен.