Чтение онлайн

Лёха опустил монокуляр. Холодная расчётливая машина внутри его головы заработала на полных оборотах. Эмоции отключены. Девочек, безусловно жаль, но, если сейчас дёрнуться бездумно, то полягут все. Дистанция до ушастых минимальная, метров семьдесят. Цели открыты, но девчонки находятся на линии огня, их используют как живой щит, а вражеская пехота держит в руках внушительные изогнутые луки.

Барон дважды щёлкнул тангентой рации, вызывая командиров групп.

— Леший, видишь их?

— Вижу, командир. Красавцы, сука, так бы и расцеловал каждого из подствольника, — мрачно отозвался взводный.

— Отставить гранатомёты, там гражданские. Заденем осколками. Работаем стрелковкой. Гвоздь, бери своего напарника и мухой на второй этаж дома справа. Там балкон с выбитыми стёклами. Займи позицию для пулемёта.

— Принял. — ответил пулемётчик, и Барон краем глаза заметил, как две тени тихо проскользнули в тёмный зев подъезда.

— Коробочки, слушай мою команду, — Корнев переключился на частоту механиков. — БТР-один, наводишь пушку на собачку-мутанта с наездником. Ждёшь моей команды. Если тварь дёрнется в нашу сторону, рви её на куски. БТР-два, БТР-три, кроете фланги из ПКТ, пушки не применять.

Старлей посмотрел на новичков. Шмель и Кабан лежали рядом, вжавшись в асфальт. Кабан облизывал пересохшие губы, не отрывая взгляда от перекрёстка.

— Рязань, — тихо позвал Лёха. Десантник вздрогнул.

— Видишь вон того крайнего ушастого, что девчонку за волосы держит?

— Вижу.

— Это твоя цель. Бей в сочленения брони, в шею, подмышки, пах. Хрен его знает, что у них за металл, грудную пластину пуля может не пробить. Шмель, на тебе второй конвоир. Запомните: промахнётесь, и девчонки станут трупами.

Кабан сглотнул, кивнул и упёр приклад автомата во впадину плеча. Спесь с парней в боевой обстановке слетела окончательно. Сейчас они понимали, что всё, чему их учили на плацу, здесь не работает.

Отряд ушастых толкинистов тем временем остановился прямо посреди перекрёстка. Всадник что-то гортанно рявкнул своим подчинённым и указал копьём в сторону парка. Пехота послушно перестроилась и образовала полукруг вокруг пленниц. Ушастые явно никуда не торопились, чувствуя себя абсолютными хозяевами положения.

— Гвоздь, как принимаешь? — бросил Корнев в микрофон.

— На месте, командир. Вижу цели, как на ладони.

— Отлично. По моей команде…

Барон плавно перевёл флажок переводчика огня в положение автоматической стрельбы. Навёл коллиматорный прицел на рослого бойца, который с луком наперевес стоял чуть впереди остальных. Красная точка легла точно на неприкрытую горловину вражеского шлема.

— Огонь.

Звук разорвал тишину. Казалось, будто кто-то ударил кувалдой по натянутому листу кровельного железа — это первым ударил ПКМ Гвоздя со второго этажа. Патрон 7,62-мм — это не изящная стрела и не магический импульс. Это увесистый кусок свинца со стальным сердечником, вылетающий из ствола с охренеть какой скоростью. Длинная очередь прошила перекрёсток.

Боец, стоявший в центре группы, даже не успел понять, что произошло. Три пули ударили его прямо в грудь. Хвалёная переливающаяся броня брызнула во все стороны мелкими осколками, не выдержав кинетического удара, и воина из иного мира с такой силой отбросило назад, что он перелетел через бетонную клумбу. Его тело ещё в полёте превратилось в изломанный кусок мяса. Едущий следом за ним воин лишился руки по самое плечо, так как пуля крупного калибра оторвала её вместе с куском наплечника, залив асфальт густой тёмной кровью. В тот же миг заработали автоматы других разведчиков. Возле пленниц сухо треснули выстрелы новичков. Кабан не подвёл, его двойка легла аккурат в незащищённую шею конвоира. Ушастый захрипел, выпустил из пальцев волосы девушки и упал на колени, пытаясь зажать фонтанирующую кровью рану руками в латных рукавицах. Шмель снял второго конвоира, попав ему в бедро и живот. Девчонки, обезумев от грохота, инстинктивно легли на асфальт и закрыли головы руками, что спасло их от перекрёстного огня.

Но противник не был стадом баранов для забоя. Иноземные бойцы были всё-таки бойцами. Чужими, непонятными, но отлично натренированными. Пережив первые секунды шока и потеряв половину своих, оставшиеся ушастые мгновенно среагировали. Один из них — невысокий хрен, облачённый в более лёгкую броню, вскинул руки вверх, выкрикивая команду.

Воздух перед группой противника резко уплотнился и пошёл рябью, как марево в июльскую жару. В следующее мгновение над ушастыми вспыхнул полупрозрачный, мерцающий бирюзой купол. Это была та самая магия, о которой докладывали полицейские. Очередь из автомата Казановы, летевшая прямо в лицо магу, с мерзким стеклянным звоном впилась в этот барьер. Пули не срикошетили, они просто увязли в светящейся плёнке и, потеряв инерцию, посыпались на асфальт издавая тихий звон.

— Щиты! У них щиты! — заорал кто-то из бойцов на фланге.

Толкинисты, укрывшись за своей магической преградой, натянули светящиеся луки. Их ответный удар был предсказуемым, но от этого не менее стрёмным. Вокруг стрел, что сорвались с тетивы, образовались сгустки светящейся энергии и ударили по укрытиям разведки. Один такой снаряд врезался в остов «Газели», за которым прятался Корнев. Раздался шипящий хлопок. Кузов автомобиля мгновенно раскалился добела, начал плавиться и превратился в текущую на асфальт струю жидкого металла. Барона обдало волной чудовищного жара, от которого на предплечье мгновенно сгорели волоски, а синтетическая ткань рукава начала плавиться. Старлей перекатом ушёл вправо, сменяя позицию.

— Гвоздь! Дави мага! — рявкнул он в рацию.

Пулемётчик не заставил себя ждать. ПКМ сменил сектор обстрела, сконцентрировав всю огневую мощь на одной точке купола. Тяжёлые пули барабанили по бирюзовой преграде непрерывным градом. Щит начал мигать, переливаться красным, по нему пошли трещины, похожие на паутину. Маг, державший барьер, упал на одно колено. Из-под его шлема струйкой потекла тёмная кровь — очевидно, что удержание защиты под шквальным кинетическим огнём давалось ему слишком дорогой ценой.

— Дожмём ублюдков! Сосредоточить огонь по центру! — Барон высунулся из-за бетонной урны и всадил длинной очередью остаток магазина в трескающийся купол.

Физика оказалась упрямей магии. Человеческое оружие, созданное для уничтожения себе подобных, не знало пощады. Базовые законы сохранения энергии не подчинялись заклинаниям. Барьер не выдержал избыточного давления и лопнул с оглушительным звуком разбивающегося хрусталя, осыпав всё вокруг миллионами колючих искр.

Маг дёрнулся, словно получил удар током, и тут же поймал грудью три пули, посланных Казановой. Оставшиеся без защиты стрелки не успели сделать второй залп. Бойцы разведроты, не переставали давить на спуск и буквально вмяли оставшихся в живых врагов в асфальт. Тяжёлые пули прошивали броню, отрывали конечности, крушили черепа. Это не было красивым боем из фэнтези. Это была грязная, кровавая мясорубка, в которой свинец перемалывал чужую плоть с методичностью промышленного комбайна. Но среди этого хаоса оставалась ещё одна, самая опасная цель. Увидев, как его пехота превращается в фарш, всадник на гигантском волке издал яростный клич. Зверь взвился на дыбы, оттолкнулся задними лапами от просевшего асфальта и рванул прямо на позиции разведчиков. Скорость твари была просто немыслимой для её габаритов. Огромный волк покрывал расстояние прыжками по пять метров, его мышцы бугрились под пепельной шерстью, а глаза горели красным огнём и бешеной ненавистью. Всадник пригнулся к шее зверя, выставив вперёд светящееся копьё, готовый насадить на него любого, кто окажется на его пути.

Всадник на волке нёсся прямо на укрытие новичков. Кабан, отстреляв магазин, лихорадочно пытался пристегнуть новый, но его руки предательски дрожали. Чудовище было уже в тридцати метрах от десантника. Волк приближался слишком быстро.

— Коробка! Залп по зверю! — громкий голос Корнева в эфире прозвучал как приговор.

Наводчик БТРа будто всю жизнь ждал этого приказа. Башня бронемашины, оснащённая электроприводами, с хищным гудением повернулась и поймала мчащуюся тварь в перекрестье прицела, а автоматическая пушка выплюнула очередь по цели. Четыре выстрела, слившиеся в один сплошной механический рык. Волк, находившийся в высшей точке своего прыжка, поймал три из них своей широкой грудиной.