Чтение онлайн

И тогда заговорили пушки БМП. Осколочно-фугасные снаряды врезались в ряды противника, после чего их попросту разрывало изнутри. Руки, ноги, куски изящной брони и ошмётки плоти летели во все стороны, сопровождаемые фонтанами крови. Деревянная баллиста разлетелась на тысячи щепок, так и не успев сделать ни единого выстрела, а её расчёт превратился в кровавую кашицу на брусчатке.

Ошалевшие от такого чудовищного удара в спину, толкинисты попытались было развернуться, но попали под перекрёстный огонь. СОБРовцы из окон мэрии отстреливали остатки БК, выкашивая тех, кто пытался укрыться за памятником с их стороны. А со стороны парка неумолимо катился стальной вал Барона.

Разведчики шли за бронёй цепью и хладнокровно, короткими очередями добивали раненых и тех, кто пытался бежать.

— Прекратить огонь — закричал Макаров своим бойцам, видя, что армейский камуфляж мелькает уже у самых ступеней мэрии.

Бой стих так же внезапно, как и начался. Над площадью повисла жуткая тишина, нарушаемая лишь гудением дизелей БМП да влажным хрипом умирающих пришельцев. Асфальт был залит кровью так густо, что ботинки скользили по нему, как по льду.

Макаров, шатаясь от невероятной усталости, спустился на первый этаж. Бойцы отодвинули баррикады и открыли искорёженные пулями дубовые двери. Навстречу ему, переступая через лежащее на ступенях разорванное пополам тело ушастого лучника, поднимался старший лейтенант Корнев. Лицо Барона было покрыто слоем серой пыли, а глаза горели ледяным огнём. Старлей стянул с руки грязную тактическую перчатку и протянул её майору.

— Живы, воины? — без тени улыбки спросил Барон.

— Твоими стараниями, старлей, — Макаров крепко пожал руку старлея, чувствуя, как его самого начинает мелко трясти от постепенно спадающего напряжения. Он посмотрел на заваленную трупами площадь. — Я уж думал, мы здесь и поляжем. Братской могилой для нас всех станет это место.

— Рано помирать, товарищ майор, — Корнев достал из разгрузки помятую пачку сигарет, закурил, ладонью прикрывая огонёк от ветра, и протянул пачку Макарову. — Комбриг приказал вас вытащить. Собирайте своих трёхсотых и грузитесь на броню. В городе ещё полно этой мрази, впереди у нас долгий день.

Макаров глубоко затянулся горьким дымом, чувствуя, как тот обжигает лёгкие. Он посмотрел на невозмутимое лицо старлея и понял одну простую вещь: пока в армии есть такие непоколебимые, как скала, сукины дети, шансы выжить в этом безумии у человечества определённо есть.

— Выводим гражданских, парни! — хрипло крикнул майор вглубь коридора. — Двигаемся быстро, времени в обрез…

Макаров хрипло орал куда-то вглубь тёмного коридора мэрии, подгоняя своих бойцов. Через несколько секунд они начали выходить. Вернее, бойцы вперемешку с гражданскими начали буквально вываливаться на крыльцо бесконечной серой массой. Корнев стоял у разбитых внутренних дверей здания и, смотря на выходящих из здания мэрии испуганных людей, пальцем в кевларовой перчатке машинально счищал грязь с затворной рамы. Из нутра административного здания разило натуральным страхом. Специфическим таким, с въедливым душком пота, дорогого чиновничьего парфюма и сладковатой медной вонью свежей крови. Гражданских оказалось до хера. Нет, не так. Их было просто катастрофически много.

Женщины, прижимающие к груди чумазых, онемевших от ужаса детей; какие-то пузатые клерки в разодранных пиджаках, сжимающие в руках папки с бумагами, будто этот картон мог их защитить от ледяной глыбы, что способна раскрошить железобетон; а также уборщицы, охранники, случайные прохожие, которых загнали сюда в общей суматохе. Люди испуганно выходили на лестницу, поскальзывались на стреляных гильзах, падали, тут же вскакивали, дико озираясь на груды трупов и чадящие чёрным дымом остовы полицейских машин.

— Триста… триста пятьдесят, как минимум, — пробормотал себе под нос Казанова, сплёвывая вязкую слюну на забрызганный кровью асфальт. Он стоял рядом с Бароном и с мрачным видом оценивал растущую прямо у них на глазах логистическую проблему. — Командир, мы такое количество гражданских на броню даже штабелями не уложим. Чтобы всех увезти, тут, блин, пара двухэтажных автобусов нужна, наши коробочки с этой задачей никак не справятся.

Корнев и сам это прекрасно понимал. Посадить три сотни неадекватных от стресса людей на броню БТРов и БМП? А потом медленно, со скоростью беременной черепахи, катиться через горящий город, где из каждой подворотни может прилететь либо светящаяся стрела, либо кусок льда размером с плазму в пятьдесят дюймов? Это самый верный способ угробить и роту, и этих бедолаг. Живое нагромождение из гражданских поверх брони — это ведь просто царский подарок для вражеских лучников.

Старлей нажал тангенту радиостанции.

— База, я Барон. У нас тут проблема нарисовалась. Гражданских больше трёх сотен, среди них много детей и тяжёлых трёхсотых. Эвакуация на штатной технике невозможна физически. Запрашиваю колонну «Уралов» или автобусы, плюс прикрытие.

В рации долго и мерзко трещало. Где-то на фоне голоса связиста слышался отборный мат комбрига Дегтярёва и глухой, ритмичный грохот артиллерийских залпов. Бригада явно не сидела без дела, а методично перемалывала непрошеных гостей на подходах.

— Барон, это База… — голос офицера звучал рвано, то и дело сбиваясь на хрип. — Колонны не будет. Свободных бортов ноль. Людей тоже катастрофически не хватает. Те две роты, что мы оставили на перекрёстке для вашего прикрытия, они уже дважды вступали в огневой контакт. Приказ: выкручиваться своими силами. Реквизируйте гражданский транспорт, ищите варианты на месте. Конец связи.

Корнев медленно отпустил кнопку тангенты. Ну, хоть обосрись теперь, а выкручиваться придётся. Интересно только, как? Пойти, наверное, на обочину, тормознуть пару маршруток и вежливо попросить ушастых пид…в подождать, пока люди за проезд передадут.

Старлей обернулся к раскуроченной площади, прикидывая, где тут поблизости можно надыбать колёса. И в этот самый момент логистические размышления Барона были предельно грубо прерваны. Из дверей мэрии, бесцеремонно расталкивая локтями притихших женщин, вывалился Анатолий Петрович Воробьёв — мэр города собственной персоной. Его хвалёный итальянский костюм был изрядно помят и заляпан какой-то серой дрянью, галстук съехал набок, открывая красную, как у индюка, шею. За его спиной плотно прижавшись друг к другу стояли четверо крепких парней — личная охрана чиновника. Они выглядели помятыми, тяжело дышали, но каждый в руках держал короткоствол и был готов им воспользоваться.

Воробьёв огляделся, обвёл взглядом заваленную трупами площадь, тяжёлую бронетехнику, замерших по периметру хладнокровных бойцов разведроты. И, видимо, в его чиновничьей голове щёлкнул какой-то тумблер: он решил, что лично для него ад закончился и поэтому сразу включил базовый режим хозяина жизни.

Мэр с несвойственной для него прыткостью подскочил к майору Макарову, который бинтовал простреленное предплечье одному из своих молодых СОБРовцев.

— Майор! Где моя машина? Почему не подана до сих пор? — голос мэра сорвался на визгливый фальцет, разносясь над притихшей толпой. — Вы вообще понимаете, кто я такой?! Немедленно организуйте мне личный коридор до расположения бригады! Меня ждёт губернатор на спецсвязи!

Макаров даже не поднял головы. Он аккуратно затянул узел на бинте, вытер окровавленные пальцы о штанину и устало, с бесконечным презрением в голосе, произнёс:

— Идите на хер, Анатолий Петрович! В порядке общей очереди. Я больше не ваш личный швейцар, у меня вон, парни кровью истекают.

Мэр задохнулся от такой наглости. По лицу пошли некрасивые багровые пятна. Он резко развернулся, ища новую жертву, и упёрся взглядом в Лешего, который сидел на обломках бетонного вазона и меланхолично набивал магазин автомата патронами.