Чтение онлайн

— Меня забыли спросить, — заметил он по-русски, не утруждая себя переводом на латынь. Капитан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Ситуация была сюрреалистичной, но в какой-то извращенной форме даже немного забавляла.

Валерия услышала его голос, но упрямо отказалась смотреть в сторону Алексея. Принцесса старательно, всеми силами игнорировала капитана. Воспоминание о той мимолетной вспышке в его глазах, пугало ее на подсознательном уровне. Но ей был нужен этот человек, нужен был Риму как воздух, но смотреть на него прямо сейчас было выше моральных сил. Принцесса сфокусировала всё свое внимание на Асатьеве.

Дипломат вытер лоб платком. Сделал глубокий вдох, разгладил галстук и вернул на лицо непроницаемую дипломатическую маску. Дипломат посмотрел на принцессу, затем перевел тяжелый взгляд на своего бледного переводчика.

— Переведи ей ровно то, что я скажу. Слово в слово, без отсебятины, — приказал Асатьев.

Переводчик судорожно закивал.

— Мы не продаем людей, — медленно произнося каждое слово, произнес Асатьев. — Своих — так точно нет и никогда! Капитан Корнев не является товаром и не подлежит обмену.

Специалист в углу безупречно перевел фразу на высокую латынь. Ноздри Валерии хищно раздулись. Ее пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Всё продается, — просверлила девушка дипломата взглядом. — В этом мире, и в любом другом, всё имеет свою цену. Жизнь, верность, честь! Это лишь вопрос цифр на пергаменте и количества золота в сундуках. Не играй со мной в благородство! Если ты отказываешься, значит, я просто предложила слишком мало.

Асатьев смотрел на нее и понимал: перед ним не просто избалованная королевская дочка. Перед ним идеальный продукт безжалостной политической машины Третьего Рима, системы, где абсолютно всё и все действительно являлись товаром. Асатьев осознал, что стандартные увертки, ссылки на гуманизм или законы здесь не сработают. Нужно было сломать саму парадигму.

Дипломат чуть наклонился над столом, зеркально повторяя ее позу.

— А сколько стоите вы, Ваше Высочество? — тихо, но так, чтобы слышали все римляне, спросил Асатьев.

Переводчик запнулся на долю секунды. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой задать такой вопрос члену императорской семьи, но жесткий, непреклонный взгляд начальника заставил его вытолкнуть слова на латыни из своего нутра.

Валерия открыла рот, готовая разразиться резкой отповедью, приказать казнить этого наглого чиновника на месте, но слова застряли в горле. Она закрыла рот с тихим щелчком зубов. Принцесса часто-часто замигала, непробиваемое высокомерие дало трещину от невероятной, немыслимой дерзости вопроса. Впервые с того момента, как она надела императорский перстень, девушка выглядела растерянной. Валерия пыталась одновременно осмыслить нанесенное оскорбление, железную логику аргумента и новую реальность, в которой очутилась.

Сенатор Красс за ее спиной издал звук, средний между кашлем и приступом астмы, и схватился за сердце.

Валерия сделала глубокий, судорожный вдох, силой воли загоняя бушующую магию обратно в себя. Статика в комнате начала рассеиваться. Ей нужны были ответы, нужно было срочно понять, на какой именно доске и с какими фигурами она играет.

— Хотите сказать, ваш капитан — непростой человек? — она прищурила глаза, и, наконец, бросила быстрый, осторожный взгляд на Корнева. Тот в этот момент с нарочитым интересом рассматривал царапину на ногте большого пальца. — В нем течет кровь власть предержащих? Он из правящего рода? Поэтому вы так цепляетесь за него и отказываетесь от торга?

Асатьев замер на мгновение. Его разум, натренированный десятилетиями дипломатических шахмат, на сверхскоростях просчитывал варианты и последствия.

Если он сейчас скажет правду — что Корнев простой офицер, выходец из народа, солдат, выполняющий приказ — Валерия никогда этого не поймет. В ее системе координат простолюдины были расходным материалом, разменной монетой. Отказ продать простолюдина покажет ей слабость Федерации, отсутствие жесткой центральной власти, или, что еще хуже, спровоцирует попытки похитить, шантажировать или перекупить капитана в обход официальных каналов.

А еще Асатьев мог отмотать этот разговор назад. Не мог стереть тот факт, что Корнев только что, не достав оружия и не произнеся ни слова, полностью доминировал над имперской принцессой. Даже если Асатьев сейчас выведет дрожащего переводчика во двор и расстреляет его за нарушение протокола и якобы неправильный перевод, римляне уже сделали свои выводы.

Асатьеву нужно было срочно поднять статус Корнева в глазах римлян если не до небес, то хотя бы до уровня дельтаплана над Черным морем. Сделать капитана политически неприкосновенным.

Дипломат мысленно вздохнул, понимая, какую свинью подкладывает самому себе и военным в будущем.

— Да, — Асатьев медленно кивнул, взвешивая каждое слово. — Вы можете считать его эквитом. Представителем особого, высшего сословия, его военного крыла.

Переводчик передал термин. «Эквит» — всадник, рыцарь, представитель привилегированного класса в римской традиции, стоящий на ступень ниже сенаторов, но обладающий огромной властью. Это была концепция, которую Валерия понимала идеально. Слово подразумевало наличие земель, богатства, военной обязанности и, самое главное, благородной крови, которой нельзя было торговать на базаре.

Поза Валерии неуловимо изменилась. Открытая агрессия ушла, уступив место холодному, расчетливому анализу.

— Почему вы сразу не озвучили это? — спросила принцесса, ее тон потерял требовательные нотки, став почти светским. — Почему вы позволили сидеть здесь, за столом переговоров, в этой простой, грязной одежде, без знаков отличия, без подобающей его рангу свиты? Это нарушение всех древних традиций ведения переговоров.

— Потому что вы не спрашивали, Ваше Высочество, — Асатьев позволил себе тонкую, профессиональную улыбку.

Теперь и он старательно, всеми силами избегал смотреть в сторону Корнева. Дипломат физически чувствовал тяжелый, многообещающий взгляд, которым капитан прямо сейчас сверлил его профиль. Этот взгляд не сулил ни Валерии, ни самому Асатьеву абсолютно ничего хорошего. Корнев органически не переваривал, когда им играли втемную, особенно приписывая нелепые титулы ради политических очков.

— Предлагаю всем немного успокоиться, — продолжил Асатьев, добавив в голос бархатных, умиротворяющих интонаций. Мужчина положил руки на стол ладонями вниз. — Эмоции — плохой советчик в делах государственной важности. Мы с вами достигли определенного, весьма глубокого понимания позиций друг друга. Предлагаю взять паузу. Нам всем нужно обдумать услышанное.

Он обвел взглядом зал, убеждаясь, что градус напряжения спал.

— Продолжим завтра. Или тогда, когда вы будете готовы, Ваше Высочество. Мы никуда не торопимся. Врата под нашим контролем.

Валерия стояла молча долгую, мучительную минуту. Ее глаза метались между лицом Асатьева и пространством перед Корневым. Принцесса заново перестраивала всю геополитическую карту в своей голове. Эти «зеленые» варвары оказались не варварами. У них была своя сложная иерархия, своя знать, у них было оружие, способное переработать в кровавый фарш драконов, и среди этой элиты находился тот, кто может зажечь арку Врат, что было абсолютно логично.