Чтение онлайн

– С чего такие выводы? – искренне удивился Касмерт.

– Слушайте! Прекратите меня перебивать. А то я добавлю к вашему образу ещё и невоспитанность как главную черту.

– Простите великодушно! И всё-таки! Ну, где я себялюбив и эгоистичен? В чём?

– Во многом. Вот смотрите. Вы очень внимательны к своей одежде. Любите спортивный стиль, но работа требует делового. В итоге вы выбрали что-то среднее. Носите свободные мягкие свитера, брюки и удобную обувь, как правило, в тон. Получается вроде и сдержанно, но прежде всего комфортно. Любите кофе и сладкое и не сдерживаете себя в этих пристрастиях. Наоборот, всячески это демонстрируете. Вы амбициозны и расчетливы…

– А…

– Не перебивайте! Просила же! Да, расчетливы. Вы даже женаты по расчету. И не смотрите на меня так возмущенно.

– Да тут, знаете ли, уважаема Эвкая, не до возмущения! Скорее я смотрю на вас с удивлением. Просто мимика подвела. С чего вы взяли? Какой расчет?

– У нас, психологов, знаете ли, уважаемый Касмерт, как у археологов. Мы по крупицам, по черепкам собираем свои мозаики. Оброненная ненароком фраза, выражение лица при упоминании кого-то или чего-то. Вот и получается в итоге вполне себе цельная картина. Расчет был не материального, а прикладного характера, вам прежде всего было нужно, чтобы рядом был надежный, удобный и уютный человек. Хорошая мать, хозяйка. А есть ли любовь? Есть. Вы выбрали, а уже потом полюбили то, что выбрали. Но, должна заметить, вы и сами человек верный и надёжный. Это всё на сегодня. Я ещё не во всём для себя разобралась.

– Немудрено! Я тот ещё красавец, – заметил Касмерт иронично.

– А вот ирония ваша, господин Касмерт, тут совершенно ни к чему. Вы действительно вполне себе красивый мужчина – и знаете об этом. Хороший рост, прекрасные густые, черные, но уже с благородной сединой на висках волосы. Кстати, о себялюбии – вы всегда аккуратно пострижены и выбриты. Прекрасно сложены – недаром бегаете по утрам. Если мне не изменяет память, ещё и плаванием увлекаетесь…

– Спасибо, Эвкая. Вы действительно очень неплохой психолог. Даю слово, у вас ещё будет возможность рассказать мне обо мне… Давайте пить кофе. Здесь потрясающие булочки с корицей…

Весь следующий день он провел, не считая неизменно обязательной утренней пробежки, в гостиничном номере. Предвидя, что второй день ожидания разрешения покинуть Йэрсалан, как и первый, будет бесцельным и скучным, он зашел в небольшой продуктовый магазин рядом с отелем, чтобы купить чего-нибудь к ужину. Спускаться в ресторан ему не хотелось.

Выйдя из магазина, Касмерт увидел в киоске газету, на первой полосе которой описывалась жуткая сцена – женщина средь бела дня выбросилась с балкона. Купив газету, Касмерт поспешил в гостиницу.

Телефон в его номере звонил до самого вечера, но он не отвечал, подозревая, что ему звонит Мурмут. В конце концов ответил. Это действительно был глава парламента:

– Хотел узнать, как вы себя чувствуете после сегодняшних новостей. Не хочу, чтобы вы принимали все слишком близко к сердцу. Давайте встретимся завтра ближе к полудню.

Касмерту не спалось. Он чувствовал себя человеком, если даже не находящимся в центре событий, то имеющим непосредственное отношение к происходящему и бессильным что-либо изменить.

Утром он включил телевизор. Ведущая новостной программы голосом, полным тревоги и возмущения, почти срываясь на крик, говорила о том, что, лишая людей права на акты, власти лишь подстегивают к суициду. Информация о новых актах поступала беспрерывно, как если бы сообщали об обстреле осажденного города. По некоторым данным, многочисленная толпа двигалась в центр города, к зданию парламента, и ее главным лозунгом был: «Каждый имеет право на АКТ».

Позвонил Мурмут:

– Я помню, что мы договорились встретиться в полдень. Но прошу, чтобы вы срочно пришли ко мне сейчас.

Через час Касмерт уже сидел в одном из кабинетов парламента, где шло заседание комиссии по предотвращению актов. Некоторые члены комиссии дремали в дальних углах, расположившись в удобных креслах. Дремали, хотя обсуждались различные варианты действий, целью которых была если не остановка всплеска актов, то хотя бы возможность как-то их контролировать.

Выступал один из депутатов:

– Мы всегда знали, что у нас акты совершаются чаще, чем в других странах. Сейчас не время затрагивать причины этого. Мы понимали, что не можем их запретить, и должны были всего лишь держать процесс под контролем, не вникая в детали. Это болезнь, которая не поддается быстрому лечению и с которой придется смириться. Вроде искоренили бедность в течение двух десятилетий, стали цивильнее. И на тебе! Неожиданная проблема. Так не лучше ли пока не ставить препонов на пути свершителей, а лишь наблюдать за тем, чтобы события не перешли определенных границ?

Все понимали, что эти слова адресованы председателю парламента.

Господин Мурмут встал:

– Раньше акты проходили без лишнего шума. Но исследования показали, что через пять-шесть лет количество актов возрастет настолько, что произойдет подрыв общества, а возможно, даже и государственности. Мы притворялись, что ничего не происходит, но на самом деле число актов на съемных квартирах росло из месяца в месяц. Утаить это уже не получится, ибо такие события начали происходить практически на каждой улице. Если не принять мер сейчас, то акты начнут происходить в каждом доме. До недавних пор в обществе существовала некая негласная договоренность относительно этой темы, но проблема разрасталась, и поэтому, чтобы попробовать в ней разобраться, пришлось пригласить специалиста со стороны.

Присутствующие посмотрели на Касмерта.

– Мы поняли суть процесса, его детали, – продолжил господин Мурмут, – но, естественно, не в состоянии исследовать причины – здесь нужны другие знания. И сегодняшние события являются доказательством того, что «болезнь» может вспыхнуть неожиданно и в больших масштабах. Чтобы одолеть проблему, надо начинать ее решать.

– И что же вы предлагаете? По психологу в каждую семью? – чуть ли не с издевкой спросил кто-то из депутатов.

– Откровенно говоря, не знаю. То, что происходило в городе этой ночью, просто катастрофа. Но и закрывать глаза на акты в съёмных квартирах, будто специально предоставленных для этого, тоже уже было нельзя, – без всякого энтузиазма ответил Мурмут.

– А разве это было доказано? Думаю, нет, – послышался голос человека, сидевшего в одном из кресел в дальнем углу. Касмерт удивился – это был Пузатый. – Если говорить начистоту, то вам надо просто вернуть зверя в клетку – пусть желающие свести счеты с жизнью делают это, как было тут сказано, под контролем.

– Вы, кажется, контролировали процесс, но при этом никто, кроме вас, не знал, что происходит. А количество актов все равно росло, – резко возразил ему Мурмут.

Замечание главы парламента просто сбило Касмерта с толку. «Он же сам просил меня не предпринимать ничего против Пузатого, а сейчас сам же…» – неожиданное поведение Мурмута обещало некоторые коренные изменения в разбирательстве, на это, во всяком случае, хотелось надеяться Касмерту.

– Я не контролировал, а только наблюдал, – пренебрежительно сказал Пузатый.

– А что если разрешить акты после получения соответствующей лицензии? А цену на лицензию сделать такой высокой, чтобы напрочь отбить охоту убивать себя, – предложил кто-то из присутствующих.

– У меня есть идея получше, и я готов поделиться ею, – опять заговорил Пузатый, встав с кресла и выйдя к столу, вокруг которого сидели члены комиссии. – Вы же знаете, я человек креативный, с воображением и творческими задатками – черты, которые, собственно, и сделали меня тем, кто я есть.