Перемотай назад
Шрифт:
— Ну, — медленно начинает он. — В детстве я всегда был номером восемьдесят три.
— Значит, ты поменял цифры? — Предполагает Миллер.
— Не совсем. Когда я был ребенком, я не знал, какое число выбрать, поэтому выбрал число моего любимого дня, которым, конечно же, был мой день рождения. Третье августа. Восемьдесят три.
Меня наконец осеняет осознание. Я забыла, что его старый номер был датой его рождения. Что означает, что его новый номер…
— Когда я приехал в тренировочный лагерь в Чикаго, меня спросили, не хочу ли я сохранить восемьдесят третий день, но я решил, что пришло время сменить его на мой настоящий любимый день.
Мой день рождения. Восьмое марта. Тридцать восемь.
У него на майке уже шесть лет висит дата моего рождения, а я понятия не имела.
Он медленно оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на меня.
Я опираюсь подбородком на руку, которая покоится на нем, на моих губах появляется болезненно широкая улыбка. — Значит, я тебе действительно нравлюсь, да? — Я тихо поддразниваю его, чтобы слышал только он.
— Я думаю, мы оба знаем, что это немного глубже, даже если мы все еще притворяемся, что это одна из тех невысказанных вещей. — Он поворачивается, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на моих губах. — И так было пятнадцать лет, Хэл. Ты запала на меня с того дня, как стала соседской девчонкой.
Я ставлю последнюю грязную тарелку у раковины, пока Райан заканчивает ее мыть.
Исайя убирает со стола, Кеннеди раскладывает остатки еды по тарелкам, а Кай, Миллер, Стиви и Зандерс забирают наверху своих спящих детей, чтобы отнести их домой.
Становится поздно, и мы все готовы идти, поэтому я ускользаю в домашний офис Инди, где повесила пальто в шкаф, когда впервые попала сюда, но когда я подхожу к двери кабинета, я обнаруживаю, что она заперта.
Я собираюсь пойти спросить Райана, могу ли я войти туда, когда слышу голос Рио, доносящийся из глубины комнаты.
— Я собираюсь подписать.
— Ты? — Я слышу, как Инди спрашивает, но не знаю, как понять тон. Она удивлена или просто соглашается с ним?
— Но я не знаю, как я собираюсь ей сказать. — В тоне Рио слышится паника. — Как она собирается навестить меня? Моя мама отказывается даже разрешать мне говорить о Хэлли, и я должен предположить, что они смогут находиться в одной комнате?
У меня сводит желудок.
Меня тошнит не от того, что я слышу, что он собирается подписать контракт с командой из своего родного города. Я давно это знала. Но вместо этого это подтверждение того, что презрение его матери ко мне разъедало его изнутри, как я и подозревала.
— Все образуется само собой, — пытается успокоить Инди.
— Все не так просто, Инд. На самом деле это чертовски сложно. Я не могу рассказать тебе все подробности, почему это так, но поверь мне. История между ними — это не какое-то маленькое недоразумение, которое пройдет само по себе.
В этом он прав. В нашей ситуации много нюансов. Только он и я сможем когда-либо полностью понять.
— Рио, ты должен делать то, что лучше для тебя.
— Я знаю. Наступает долгая пауза. — Но меня тошнит от мысли, что всю оставшуюся жизнь моя мама не будет одобрять женщину, которую я люблю. Как, черт возьми, я должен смириться с этим, Инди?
Я ухожу до того, как она ответит, потому что мне не следует участвовать в этом разговоре.
Я создаю как можно большее расстояние между собой и дверью, прислушиваясь к стуку своего сердца в ушах. И не потому, что Рио только что признался, что любит меня. Я тоже это уже знала. Мое сердце бешено колотится, потому что он прав.
Ему не должно нравиться, что его матери не нравится женщина, с которой он. И я знаю каждой клеточкой своего существа, что я больше не могу быть той женщиной.
Осознание этого настолько болезненно, что я думаю, меня сейчас стошнит.
Я просто… Я не знаю, как я вообще смогу выговорить эти слова. Мысль об этом разговоре, который, как я верила, мне никогда не придется вести, вызывает у меня физическую тошноту. Не говоря уже о том, как я когда-нибудь найду в себе мужество сделать то, что, я знаю, должно быть сделано?
Мама Рио — его единственная семья. Он любит ее так же, как я люблю своего отца, и я не буду причиной того, что эти отношения развалятся.
Я отказываюсь быть.
Глава 39
Рио
— Спасибо, чувак, — говорю я водителю райдшера, когда он высаживает меня в аэропорту. — Ценю это.
Схватив свою сумку, я направляюсь в аэропорт Монреаля.
Мы только что выиграли нашу игру, и я с нетерпением жду возвращения домой. Завтра у Хэлли день рождения, и я отказываюсь пропускать еще один, поэтому я получил разрешение от руководства команды вылететь домой коммерческим рейсом сегодня вечером вместо того, чтобы ждать вылета самолета команды завтра днем.
Я еще не сказал ей. Я держал этот сюрприз при себе, и мне не терпится увидеть ее лицо, когда я переступлю порог сегодня вечером. Я должен быть в состоянии добраться туда до полуночи и провести каждую секунду моего любимого дня со своей любимой девушкой.
Направляясь прямо к линии безопасности, я достаю телефон, чтобы связаться с Рен, желая предупредить ее, что позже проберусь в ее дом.
Я: Привет, Рен. Пусть это останется, между нами, но я улетаю домой более ранним рейсом. Хэл не знает, но я должен быть там до полуночи. Хотел предупредить тебя, что собираюсь зайти, когда доберусь туда.
Рен: Так мило, Рио! Но я не думаю, что Хэлли сейчас в городе. Она ушла сегодня рано утром с чемоданом.
Я: О чем ты говоришь?
Рен: Она ушла, пока я еще спала, но я проверила камеру на дверном звонке и увидела, как она уходит с сумкой.
Я: И ты понятия не имеешь, куда она пошла?
Рен: Нет. я написала ей, но ответа не получила. Я вроде как предположил, что она направлялась встретиться с тобой по дороге.
Могла ли она направиться сюда? Нет. Нет, это невозможно. Она не знает, где остановилась команда, и если бы она получила эту информацию от Стиви, Зи остановил бы меня, если бы у него было хоть малейшее подозрение, что она уже в пути.
Я: Ты можешь дать мне знать, если она вернется домой?
Рен: Конечно.
Что-то не так. Что-то внутри подсказывает мне не проходить линию безопасности в аэропорту, поэтому я этого не делаю. Я стою в стороне и пишу девушкам смс, чтобы узнать, не получала ли кто-нибудь из них известий от нее.