Переодетые в чужие тела
Шрифт:
Как определял я, какое очередное пространство отвоевать у пробела, а какое нет?
Эта механика была тоже не сложной. Ведь я только всасывал чувства те, которые считал не-обходимыми -- остальные просто не возникали.
Пробел для меня значил ни что иное как сплошное сражение чувств. Лишь те чувства, к которым я как-то выражал свои отношения и всасывались в меня, и только они становились моим скрытым разумом.
По каким критериям я измерял свои отношения или не отношения к чувствам?
И это оказывалось просто: если то, что встре-чалось, как-то приближалось ко мне, напраши-валось, не имело ничего общего с моими намерениями -- я отворачивался от этого и обяза-тельно забывал, не реагировал; но, если встреча-лось то, что было мне необходимо в развитии тела и души моих, и оно гармонировало с моими намерениями, не восхищало, не страшило, не мучило мечтами об обладаниях -- я брал это, принимал этот поток воинов-чувств и обратно уже не выпускал, не выказывал, не выдавал пе-ребежчиков и пробел отступал, а остров моего скрытого разума становился больше.
Итак, когда я обрел основу своей жизни, ме-ханизм ее формирования, только тогда я и стал задумываться над ее целью существования...
Вот так-то, уважаемый Василий Федорович Аршиинкин-Мертвяк, ты и написал свое заве-щание всем последующим страницам этого днев-ника, объявил, так сказать, Введение на рассмот-рение и изложение некоторых мест в логических просторах своего собственного скрытого разума".
Прочитав своеобразное Предисловие к днев-нику, Юля бережно закрыла эту рукописную книжку и отнесла ее в свою спальню и спрятала у себя под подушкой. Потом еще, до прихода Ми-ши, она несколько раз возвращалась к дневнику и перечитывала это же место. Ей очень хотелось понять этот ключ, чтобы открыть отцовский дневник правильно, а не взломать.
Тайные разговоры
1.
– - Добрый день, дорогая. Я очень соскучился по тебе. Как там наши дела, как чувствует себя временно подопечный сегодня?
– - Очень мило с твоей стороны, мой волчонок, предоставить мне заниматься шмотками этого старого дурака, а молодой-то каков! Просто дикий зверь. Фу, какая гадость все это!
– - Ну, дорогая моя, надо потерпеть, не так ж долго.
– - Сколько? Так можно рехнуться!
– - Сроки -- секрет, моя козочка, ты же знаешь об этом. Ну, иди же, поцелуй своего волчонка!
– - Да ты же раздавишь меня! О-о! Такие объ-ятия... Не-ет, тебе противопоказано быть молодым, волчонок.
– - А тебе, козочка?
– - Вот еще! Я видела эти шмотки.
– - Ну, и как они тебе -- к лицу?
– - Поклонников у меня будет хоть отбавляй, волчонок.
– - Раздену догола любого из них! Имей это ввиду.
– - Ты жесток, дорогой мой.
– - Я просто деловой человек.
2.
– - Очнулась, любезная?
– - оскалился он, изо-бражая улыбку.
– - Что со мной произошло, ничего не понимаю?
– - озадачивалась она, поднимаясь на ноги.
– - Ты немного заснула, любезная, приустала наверно.
– - Какая-то усталость во всем теле, вы что-то со мною делали?
– - Какая ты догадливая, а ты как думала!?
– - Я же и так выполняю, что вы говорите.
– - Все, как надо делать ты будешь в любом случае, любезная.
– - Что будет с первым объектом?
– - спросила она.
– - Ты становишься любопытной, любезная,-- насмешливо ответил он.
– - Я отрабатываю свою участь и надеюсь на положительный результат, -сказала она.
– - Правильно делаешь, что отрабатываешь, а надежда... иногда штука обманчивая.
– - Что вы хотите этим сказать?
– - Ничего. У первого в шмотках зашита ампула, в назначенное время она ликвидирует объект.
– - Это жестоко с вашей стороны.
– - Мы все не ангелы. Ты лучше спросила бы: что будет со вторым объектом?
– - Но, по-моему, со вторым объектом уже и так все ясно. Все, что должно было быть с ним уже произошло, -- боязливо удивилась она.
– - Ошибаешься, любезная. Второму объекту придется уступить место.
– - Для кого? Ничего не понимаю.
– - Для меня.
– - Для вас?
– - А что? Разве я буду плохо смотреться?
– - Это безумие! Вы совершенно бесчеловечен!
– - Пусть так. Но есть и третий объект.
– - Третий? И кто же... это?
– - Она... В свое время, она тоже уступит свое место для той мадам, которая теперь досматривает, отслеживает последние деньки первого объекта.
– - Но вам-то до нее какое дело!
– - Ты гадко не догадливая идиотка! Она -- моя жена, -- злобно и торопливо проговорил он.
– - Почему вы открыли мне все свои карты?
– - Я никогда и никому их не открываю, любезная.
– - Но мне же сказали.
– - Тебе?! Ха-ах! Да говорить тебе, все равно что говорить вслух с самим собою или стенке. Ты -- пустое место, ноль, понимаешь это?
– - Но-о...
– - Пошла вон! Я устал... Подожди. Имей ввиду, что первый объект, весьма задолго до то-го как с ним это произойдет... тоже, когда пришел в себя, не знал, что с ним произошло.
– - Вы хотите сказать...
– - Ты правильно меня поняла, любезная. В твои шмотки тоже зашита ампула.
– - Как же это я сразу не догадалась, отчего ты так разговорился, сволочь!
– - Пошла прочь, и знай, что твоя ампула, в отличии от ампулы первого объекта, управляема мною лично, дистанционно. В любой момент, я остановлю тебя.
– - Удобно.
– - А ты как думала, стерва... извиняюсь, лю-безная. Ну, все! Иди прочь...
– - Я, конечно, пойду, но ты, подлец, все равно ответишь, я верю в это.
– - Как интересно, пришла с надеждой, а уходит с верой. Надежда -пассивность. Вера -- это уже действие. Хорошо. Я учту это, любезная.
3.
– - Как она?
– - спросил он.
– - Ей очень трудно, -- ответил другой.
– - Ничего. Сегодня же вы должны проявить активность. Во всяком случае, начало неплохое. Похвально.
– - Мне трудно. Раньше казалось будет легко, а сейчас... Никак не могу свыкнуться с мыслью, что она-то ничего не видит, а мне все кажется...
– - Бросьте вы, -- сказал он, -- ведь все останется так как есть -изменить невозможно.
– - Это еще больше меня тяготит, -- грустно вздохнул другой.