Чтение онлайн

– - Кто там?
– - оживляясь, спросила Юля у Веры и не дожидаясь ответа, потребовала для себя желаемого подтверждения, -- папа?!
– - бы-ло воскликнула она.

– - Нет. Это... молодой человек. Вы его знаете.

– - Кто?
– - настороженно и пугливо забеспокоилась хозяйка квартиры.

– - Юленька!
– - послышалось с лестничной клетки, -- ради бога, не волнуйтесь, -- продол-жал говорить приближающийся голос.
– - Это я.
– - Сказал он, объявившись возле Веры.

– - Миша?
– - что-то соображая про себя, про-говорила девушка.
– - Но что делаете здесь вы?

– - Они сейчас тебе все объяснят, Юля, -- хо-лодно сказала Юсман.

Минут пятнадцать Юлю приводили в чувства, ибо девушке стало нехорошо еще там, в при-хожей: у нее подкашивались ноги, кружилась голова, и она постоянно повторяла одну и ту же фразу: "Что с моим отцом?.., Что с моим отцом?.., Что с моим отцом?.."

Ее кое-как довели и усадили поудобнее в кресле в гостиной.

Больше всех беспокоился о происходящем молодой человек: он говорил сердечно и волнуясь. Юсман же и Вера оставались хладнокров-но-тактичными, они интонировали свои голоса и производили свои утешительные действия в адрес хозяйки дома, будто сговорившись, словно контролировали себя по инструкции хорошего тона.

Когда девушка немного пришла в себя и была способна выслушать и понять -- ей все рассказали.

Несколько минут Юля молчала, потом по-просила всех оставить ее одну и когда тяжело-весные гости вечера, такими показались девушке Вера, Виктория Леонидовна и Миша, собрались было уходить, как Юля почему-то, остановила Мишу:

– - Миша.

– - Да, Юленька.

– - Пожалуйста, останьтесь еще немного со мной.

– - Хорошо, Юленька -- я останусь. Вы... идите, -- коротко и довольно сухо сказал молодой человек женщинам, тоже остановившимся в прихожей.

Виктория Леонидовна Юсман и Вера ушли. Теперь молодой человек и девушка оставались в квартире одни.

Юля, медленно передвигаясь, предложила Мише пройти на кухню. Движения ее рук будто парашютировались, иногда останавли-вались, зависали.

Оба молчали, пока Юля готовила чай. Миша непроизвольно и как-то виновато посматривал на девушку.

– - Вы сегодня какой-то другой, Миша, -- наконец-то печально произнесла девушка уже за питьем чая.

– - Мне кажется, я всегда был таким.

– - Неправда.

– - Разве что-то существенно заметно во мне иное, большее, нежели переживание за вас, Юленька?

– - Вы сегодня ни одного разу не улыбнулись, Миша.

– - Хорошо. Я попробую, -- и молодой человек натужно обнажил на своем лице улыбку.

– - Нет. Это улыбнулись не вы.

– - Но это я, Юленька, -- словно оправдываясь, сказал молодой человек, заметно обеспокоившись, -- Я, -- улыбнулся, будто подтвердил он.

– - Во всяком случае, раньше вы улыбались не так, Миша. Ведь мне совсем не захотелось улыбнуться вам в ответ. Хотя... Весь мир теперь для меня -- не так.

– - А хотите, я вам прочту стихотворение, Юленька?

– - О чем?

– - О стихах не говорят, их... читают.

– - Хорошо. Почитайте..., пожалуйста, -- за-думчиво согласилась девушка.

Молодой человек аккуратно отставил недопитую чашку чая в сторону и, облокотившись одной рукой на подоконник, а другой о край кухонного стола, рассматривая что-то в ночном кухонном окне, заговорил:

Похоже, капает листва:

Распластанные

капли

листьев...

А я у свежего листа

Бумаги белой.

Так же -- вместе:

Бумага,

Я -- мой парк раздумий.

Бумаги много очернило

Любовно

Едкое чернило.

Но осень, разве же в ином?

Она, слезится за окном,

Она -- воятель мертвых мумий!

К живому тянется всегда,

Но откровенная беда:

В ее любви,

В дождливых ласках -

Живые умирают краски...

Люблю, люблю я белый лист,

Глядишь, и лист уже не чист...

Что,

Все способно изменить?

Лишь то,

Что может все губить?

Всегда, везде,

И даже в ласках

Рождаются

И гибнут краски...

– - Откуда?.. Откуда вы эти стихи знаете?
– - немного помолчавши после того, как молодой человек закончил чтение, настороженно спросила девушка.

– - Стихи принадлежат всем и сочиняют их все от какого-нибудь лица, выражая, -- сказал молодой человек.

– - А вы... гораздо сложнее, чем я думала, Миша. Но, все-таки..., это же стихи моего папы, откуда они вам известны?

– - Здесь нет ничего таинственного, Юленька! Просто... ваш отец как-то подарил мне их. А вам подумалось что-то другое?

– - Нет. Скорее всего так. Но почему именно вы, вам?
– - задала вопрос Юля, будто самой себе вслух.

Молодой человек уловил это в интонации девушки и не стал отвечать.

– - А знаете, -- снова заговорила Юля, -- уже довольно поздно...
– определилась она.

– - Понимаю, конечно... я сейчас ухожу, -- торопливо оправдываясь, сказал молодой человек.

– - Нет, нет!.. Вы меня не правильно поняли... Не так как я хотела, -- в свою очередь оправдалась девушка, -- я имела ввиду -- "поздно", но это не значит, что вам пора уходить. Скорее... Вам поздно уходить. Оставайтесь спать здесь, у нас, я постелю вам в гостиной. Хорошо?

– - Хорошо, Юленька.

– - Вы остаетесь?

– - Да.

Обоюдное согласие

На следующий день, утром, Юля чувствовала себя уставшей так, будто ребенку запретили входить в излюбленную комнату, но все-таки, переспавши с несчастьем, бедою отца, девушка могла теперь произвести более взвешенный анализ случившегося.

Но вдруг, еще одевая халат в своей комнате, ей послышалось, что кто-то находится в папином кабинете...

Осторожно вышла она из спальни, остано-вилась и прислушалась к закрытой двери напротив. Девушке мнительно казалось, что кто-то или что-то теперь пристально притворяется тишиной.

И вот, действительно, и в самом деле послышалось шуршание бумаги и... медленное движение... конечно же ящика стола!..

– - Кто там?
– - негромко, сглатывая взволнованность, спросила Юля, не решаясь открывать дверь в комнату отца, чтобы не спугнуть, возможно возвращение счастья, (отец в кабинете -- почему-то, девушка была абсолютно уверена в этом)!..

У нее на сердце было так же, как если бы это был там он, и в самом деле -- отец.

Но снова сосредоточилась тишина.

Тогда девушка медленно и осторожно попятилась назад и ускользнула в свою комнату, словно играя в прятки, прикрыла дверь -- пусть папа найдет.