Чтение онлайн

– - Кажется, уже не имею.

– - Не понимаю тебя. Сожалеешь?

– - Сейчас... Да. Но не о том, что получил возможность, а о том, что не могу возвратить ее.

– - Удивительно. Стремился и стал. Зачем же терять?

– - Да. Я стремился. Да. Приобрел. Ну, почему же такая клейкость человеческой судьбы!? Нет, я не хочу и не принимаю такое!

– - Мне тебя жаль. Ты как ребенок: поигрался, познал и хочешь отдать. Но это настоящие игры, Василий Федорович, с болью и кровью, среди людей не принято иначе.

– - Знаю. И это меня мучает. Как много и бы-стро мы могли бы узнать и познать и покаяться и идти дальше, если бы...

– - Можно было бы играться и отдавать?
– - уточнила Юсман.

– - Да. Играться! Именно так! С детским во-сторгом отдаваться соблазну желания и отходить от него, отпускать для другого.

Я чувствую, я понимаю, что не может больше так продолжаться на Земле: человека поглощает желание или множество таковых, и он -- не успевает, не может освоить из них, хотя бы те, которые видит и хочет иметь...

Почему, почему, ему, человеку, постоянно приходится исподволь коситься на желаемое, страдать о близости с ним, но иметь его, в лучшем случае, частично, не полностью, по крошкам, а в худшем... не иметь никогда, а еще хуже того -- получить желаемое и не мочь возвратить его по-другому, нежели как ценою собственной жизни.

Я не хочу так.

Я протестую против такого. Так слишком долго идти и невозможно собрать воедино весь опыт.

Ну, почему же лишь смерть избавляет ото всего!? Да. Я поигрался, но я осознал это.

– - И ты хочешь играться в другое, -- будто продолжила, подсказала мысль профессору Юсман.

– - Не понимаю, что в этом плохого?
– - озадачился Василий Федорович.

– - Я могу лишь только напомнить сказанное: с кровью и болью они, эти игры, понимаешь?

– - Значит..., все-таки смерть все решает?

– - Смерть лишь возможность, решаем только мы, Василий Федорович. Мы выбираем смерть, а не она нас.

– - Плохой мир, несправедливый и медленный, он должен меняться, я в это верю.

– - Может и прав ты, Василий Федорович, но я, видимо, не совсем, не до конца..., не так понимаю тебя, как ты бы хотел этого. Прости, -- сказала Юсман.

Некоторое время они сидели молча в машине.

– - Все, -- решительно сказала Юсман, встряхнув головой, будто прогоняя одолевающий сон, -- Пора. Надо идти, Василий Федорович. Надо!

– - Постой, -- остановил ее профессор, тоже оживляясь.
– - А как ты думаешь справиться с Ворбием?

– - Вот, -- сказала Юсман и достала из внутреннего кармана куртки небольшой пистолет, -- на этот случай имеется.

– - Газовый?
– - уточнил профессор.

– - Настоящий, Василий Федорович, самый что ни на есть.

– - Огнестрельный?

– - Конечно.

– - Дай его мне, Виктория, -- попросил про-фессор.

– - Зачем?
– - удивилась Юсман.

– - Я мужчина и в моих руках оружие будет прочнее работать. И потом, тебе все равно же необходимо выполнять какие-то манипуляции, известные тебе: генератор, капсула, архив. Давай мне пистолет. Я буду в качестве останавливающей силы, а ты в качестве производящей действия.

– - Слушай, почему я тебе его должна отдать?

– - Ну, перестань же, Виктория! Ты что, думаешь: и на мушке держать и дело делать?

– - Ну, хорошо. Убедил, -- согласилась Юсман и отдала пистолет профессору.
– - Ты хоть стрелять умеешь?
– - поинтересовалась она.

– - Обижаешь, Виктория. У меня разряд.

– - Ладно, верю... Пошли.

Юсман и Василий Федорович вышли из ав-томобиля и направились к зданию Интегральной Фирмы.

Они остановились у входной двери в здание фирмы и Виктория привычно нажала сигнальную кнопку, вмонтированную возле двери в стену.

– - Привела?
– - раздался металлический голос, возникший за знакомой профессору селекторной решеткой.

– - Да, он со мной, -- ответила Юсман и профессор насторожился, подумав про себя: "Что значит "привела?".

Щелкнул металлический запор в двери.

– - Проходите, -- снова прозвучал голос.

Юсман предложила профессору пройти первым.

– - Проходите, Василий Федорович, -- сказала она холодно и равнодушно.

Вскоре, оба они оказались в кабинете Вор-бия.

В это время, Юля, разговаривая с профессором Порядковым, почувствовала, как ее сердце неожиданно сжалось и от этого родилось у нее в душе какое-то необъяснимое беспокойство, предчувствие.

– - Что-то...
– - сказала она заметно волнитель-но, -- долго так нет Миши.

– - Насколько я знаю этого молодого человека, он обязателен и если сказал что-то, пообещал..., то -- несколько секунд поразмышлял Петр Алексеевич, -- ему... можно верить, -- договорил он.

– - А что вы будете решать с Мишей, когда он вернется?
– - не удержавшись, поинтересовалась Юля.

– - Я же уже говорил вам, Юлия... У Миши имеются какие-то соображения на этот счет, а меня он пригласил как интеллект, мозг, так сказать, и, естественно, как близкого друга Василия Федоровича, вашего отца. Больше я ничего добавить по этому поводу не могу.

– - Не можете или не хотите?
– - отчаянно не унималась Юля.

– - Ну, Юлия, извините, но вы как ребенок.

– - И вы меня извините, Петр Алексеевич, -- словно опомнилась Юлия.
– - Я очень устала.

– - Усталость -- характерная черта любого поколения. Все устают, начиная от малого и кончая старым человеком. А вы не обращали внимания, Юлия, на то, что дети устают все же меньше чем взрослые?

– - Замечала, -- как-то особенно нежно и за-думчиво, заметил профессор, сказала девушка.

– - А не задавались вопросом, почему это так?
– - снова спросил Порядков.

– - Я не думала, -- ответила Юля.

– - А вы подумайте, -- предложил профессор.

– - Возможно, оттого они устают меньше, что... Честное слово, не знаю, Петр Алексеевич. Отчего?

– - Все очень просто, -- определился Порядков.
– - Есть только три возможности жить в мире.

Первая: видеть натуру, все как впервые, без какого-либо опыта на то, но это -- бессозна-тельное бытие.