Чтение онлайн

Я не чувствовал гнева. Не было обиды на Олега за его упрямство, на Киру за ее резкость, на Михаила за его растерянность. Все эмоции, казалось, сгорели в том последнем, отчаянном бою, оставив после себя лишь холодный, стерильный пепел.

Это было состояние, до боли мне знакомое. Состояние системного сбоя. Критической ошибки. И мой мозг, моя профессиональная привычка, уже переключился с режима участника на режим аналитика. Начался разбор полетов.

Безжалостный, холодный, беспристрастный.

Я медленно, словно во сне, поднял руку и открыл меню.

Выход.

Воздух моей квартиры показался густым и неподвижным.

Легкое головокружение после выхода из нейро-интерфейса быстро прошло, сменившись оглушающей тишиной. Я не стал включать свет. Прошел в центр комнаты и застыл, глядя на темные окна, в которых отражались далекие, холодные огни ночного города.

«Это твоя вина! Твои трусливые планы, твои „нечестные“ уловки!»

Слова Олега не ранили. Они были данными. Входными переменными, которые я до этого момента игнорировал. Моя модель провалилась. Мой расчет оказался неверным. Значит, в исходных данных была ошибка. Или, что хуже, ошибка была в самом алгоритме.

Я вернулся за свой стол. Но открыл не интерфейс игры, а свой «Дневник исследователя».

Мой собственный, внутренний лог, где каждая гипотеза, каждая схема были частью одной большой системы, которую я пытался построить.

Я не стал открывать раздел «Подгород» или «Боевые тактики». Я создал новый.

Команда. Анализ сбоя.

Я закрыл глаза. Нужно было воспроизвести все с самого начала.

Не бой. Бой был лишь следствием. Нужно было вернуться к причине.

Воспоминания хлынули потоком необработанных данных.

Вот мы сидим здесь, в этой же таверне, и я впервые собираю команду. Кира — «инженер». Михаил — «архив». Олег — «щит». Компоненты. Я видел их как функции, как идеальные шестеренки для моего будущего механизма. Я анализировал их навыки, их снаряжение, их потенциальную синергию.

Я прокрутил в памяти сцену перед входом в Подгород, когда мимо нас проходил отряд «Железного Легиона».

Помню, как Бромдаль Железноголовый муштровал своих новичков.

«Вы — не герои. Вы — винтики в боевой машине».

Я помню, как мы с Кирой обменялись усмешками. Примитивно. Неэффективно. А Олег… Олег молчал. Я видел, как он смотрит на них. В его ровном, спокойном взгляде не было насмешки. Было… уважение. Да, именно. Уважение к порядку, к дисциплине, к прямолинейной, честной силе. Я видел это. Зафиксировал. И отбросил, как незначительную деталь, не вписывающуюся в мою модель его как «идеального танка».

Ошибка номер один.

Я открыл глаза и начал печатать.

Инцидент 01: Игнорирование идеологического профиля. Объект «Олег» продемонстрировал положительную реакцию на тактику «Железного Легиона». Мной классифицировано как проявление профессионального интереса к другой боевой единице. Истинное значение: Идеологическое совпадение. Олег разделяет их философию «честного боя».

Я вспомнил наш первый серьезный бой, с Мутирующим Слизнем.

Я командовал. «Олег, держи агро». «Михаил, хил». «Кира, фокус на уязвимости».

Команды были точны. Исполнение — безупречно. Система работала.

Но она работала, потому что задача была простой. Был один враг, одна цель.

Система не была протестирована в условиях хаоса. В условиях множественных переменных.

А потом — сегодняшний рейд. Фарм. Мои приказы.

«Олег, не больше пятнадцати».

Я видел это как оптимизацию процесса. Сохранение ресурсов, минимизация риска.

Как он это видел? Как недоверие. Как сомнение в его, компонента «Щит», основной функции. Я ограничивал его потенциал, основываясь на своих расчетах, не принимая во внимание его собственную оценку своих возможностей. Я обращался не к партнеру, а к программе, которой я выставлял лимиты производительности.

Ошибка номер два.

Инцидент 02: Некорректная обратная связь. Мои команды воспринимались не как тактические указания, а как выражение недоверия к ключевому компоненту защиты. Это привело к накоплению «скрытого» параметра — фрустрации.

И, наконец, кульминация.

Финальный бой. Мой приказ: «Олег, кайть! Отступай!». Тактически — это было единственно верное решение. Отступить в узкий проход, создать «бутылочное горлышко», превратить численное превосходство врага в его слабость. Любой стратег, любой аналитик согласился бы с этим.

Но я отдавал приказ не стратегу. Я отдавал его Олегу.

Я просил его, солдата, чья суть — стоять и держать удар, — повернуться к врагу спиной и бежать. Я просил его сделать то, что противоречило не просто его билду, но его кодексу. Его пониманию чести. Я требовал от стены стать ветром. И стена треснула.

«Я танк! А не трусливый маг!»

«Как Железный Легион! А не как читеры!»

Он кричал не мне. Он кричал на саму идею. На саму мою философию «нечестных» уловок и «системных трюков».

Его взрыв был не просто проявлением упрямства. Это был бунт идеологии против тактики.

Бунт человека против системы, которая отказывалась его понимать.

Ошибка номер три. Фундаментальная. Катастрофическая.

Я откинулся на спинку кресла и потер виски. Холодная ясность понимания была почти физически болезненной. Я построил гениальный, элегантный план для победы над Костоправом. Я создал сложнейшую, многоуровневую стратегию для миссии в поместье Валетти. Я мог анализировать потоки данных, экономические системы, магические структуры. Я мог «дебажить» реальность.

Но я не смог «прочитать» человека, который два месяца стоял со мной плечом к плечу.

Я видел в Олеге «Щит». Компонент системы. Переменную.

Я анализировал его броню [Нагрудник Каменного Утеса], его топор [Топор Морского Прилива], его навык [Кровавый Долг]. Я учитывал его ХП, его сопротивление, его скорость передвижения.

Я видел все, кроме самого главного.

Я не видел Олега. Человека, который ценит прямоту и честь превыше всего. Который скорее умрет, стоя на ногах, чем победит, отступая. Человека, для которого «трусливый» план хуже любого поражения.