Чтение онлайн

Понедельник в «ПиксельХабе» был похож на погружение в холодную, вязкую патоку после полета.

Воздух, пропитанный запахом пластика и остывшего кофе, казался тяжелым и безвкусным. Монотонный гул системных блоков и мерное щелканье клавиатур были оглушающей тишиной после минувшей ночи в игре.

Я сидел за своим столом, механически двигая столбцы в Excel. Красивые, но совершенно бессмысленные графики по «Радостной Розовой Свинке» рождались под моими пальцами, словно ядовитые цветы. Мозг работал на автопилоте, перебирая в фоновом режиме переменные недавних событий. Реальность и игра сплелись в тугой, сложный узел, и эта унылая офисная рутина была лишь паузой, вынужденной передышкой в партии, где ставки росли с каждым ходом.

Я чувствовал себя раздвоенным. Одна моя часть, Андрей Воронцов, сидела здесь, в этом гудящем улье опенспейса, послушно выполняя бессмысленную работу. Другая, Маркус, стояла на пороге древних руин, сжимая в руке ключ, способный открыть путь к сердцу тайны. И эта вторая часть отчаянно рвалась на свободу.

Пора было делать ход в реальном мире, если я хочу продолжать в игровом.

Я сохранил документ с отчетом, прикрепил ссылку на него в таске и открыл корпоративный портал. Отдел кадров, бланки заявлений. «Заявление на предоставление дня отдыха за ранее отработанное время». Канцелярский язык, убивающий любую мысль. Я заполнил пустые поля: Воронцов Андрей Игоревич, системный аналитик, дата — вторник. В графе «причина» я на мгновение замер. «По личным обстоятельствам» — слишком расплывчато. «Посещение государственного учреждения» — требует подтверждения. Выбрал: «Для прохождения планового медицинского обследования». Распечатал лист, который лениво выполз из офисного принтера, теплый и пахнущий тонером. Осталась подпись начальства. Формальность, но необходимая.

Поднялся и направился к стеклянному «аквариуму», в котором обитало наше руководство. Начальник, как всегда, был занят чем-то важным — он сосредоточенно раскладывал пасьянс на своем огромном мониторе. Путь монитор повернут тыльной стороной к посетителям, но экран отражался в окне.

— Виктор Павлович, на подпись, — я положил перед ним заявление.

Он оторвался от своего занятия с видом человека, которого прервали во время управления судьбами мира. Пробежал глазами по строчкам.

— А, отгул. Сегодняшний отчет уже сдал?

— Да, у вас на почте.

— Хорошо, — он глянул в документ и небрежно чиркнул свою подпись. — Не болей.

И тут же вернулся к картам.

Я был свободен. Еще один винтик в механизме, который получил свою порцию смазки и был отпущен до следующего скрипа. Я забрал бумагу и отнес ее в бухгалтерию, чувствуя себя шпионом, только что заложившим мину под носом у охраны. Первый шаг был сделан.

Вернувшись на свое рабочее место, я заметил Олега Марков.

Он метался по небольшому пятачку у окна, как зверь в клетке. Его обычно безупречный костюм был слегка помят, волосы взъерошены. Он говорил по телефону, и его голос, даже приглушенный, был полон непривычной, нервной энергии.

Я сделал вид, что углублен в свои графики, но все мое внимание было приковано к нему. Аномалия в привычном паттерне поведения.

— Да не волнует меня, что там на перевале! — шипел он в трубку, сильно жестикулируя. — Груз должен был быть на точке еще вчера! Вы где шляетесь?

Он замолчал, слушая ответ. Его лицо, обычно выражавшее лишь самодовольную уверенность, сейчас было маской ярости и плохо скрываемой паники. Это была не злость хищника, который загоняет добычу. Это была паника загнанной в угол крысы.

— Какие к черту проблемы с новичками? Вы должны были их решить! Я вам за это плачу! — он понизил голос, но ярость в нем стала лишь концентрированнее. — Слушай сюда, если груз не появится в доках до вечера, я с вас шкуру спущу. Со всех троих. Понял меня?

Резко сбросив вызов, он с силой сунул телефон в карман. Несколько секунд он просто стоял, глядя в окно и тяжело дыша. Потом провел рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение, и заставил себя принять более спокой вид. Заметив меня, на долю секунды в его глазах промелькнула злость, тут же сменившаяся привычной, хищной ухмылкой. Да, я для него идеальная мишень, чтобы сорвать злость и восстановить чувство собственного превосходства.

Он направился ко мне, нарочито расслабленной походной. Оперся на перегородку моего «загона», заглядывая на мой монитор.

— Ну что, Андрей Игоревич, все свинок считаем? — его голос был пропитан фальшивым, елейным дружелюбием, как дешевый бисквит — приторным сиропом. — Не надоело еще? Может, найдешь себе какое-нибудь настоящее хобби? Я вот на выходных на стрельбище ездил. Отличная разрядка. Рекомендую.

Я медленно повернулся к нему, сохраняя на лице выражение легкой, профессиональной усталости.

— У каждого свои увлечения, Олег, — спокойно ответил я. — Кому-то нравится стрелять по мишеням, а кому-то — анализировать сложные системы.

Мой «Взгляд Аналитика» не работал в реальном мире, но годы профессиональной паранойи научили меня видеть то, что скрыто. Я смотрел не на его слова, а на данные. Чуть расширенные зрачки — стресс. Легкая испарина на лбу, которую он смахнул мгновение назад. Слишком крепко сжатая в кармане брюк рука. Он не нападал. Он сбрасывал давление.

— Сложные системы? — он рассмеялся, но смех вышел слишком громким, слишком резким. — Не смеши меня, Андрей. Кликать на свиней — это не система. Это отстой. Вот у меня сейчас настоящий проект, сделка на миллионы. Вот где системы, вот где адреналин. А ты тут в песочнице копаешься.

Он ждал, что я огрызнусь. Ждал, что начну защищаться, оправдываться. Но я видел его насквозь. Видел его панику, которую он пытался прикрыть агрессией. Какая-то его сделка, какой-то его «груз» где-то застрял, и он был бессилен. Поэтому он пришел сюда, чтобы пнуть того, кого считал слабее. Классический паттерн поведения.

— Рад за тебя, Олег, — сказал я, поворачиваясь обратно к монитору. — Удачи с твоим проектом. А мне нужно закончить свой анализ.

Я демонстративно развернул график на полный экран. Это был самый вежливый способ сказать: «Ты мне не интересен».

Он постоял еще пару секунд, чувствуя, как его атака захлебнулась. Не получив ожидаемой реакции, он потерял интерес. Его проблемы были не здесь. Они были там, на другом конце телефонного провода.

— Ну-ну, анализируй, — бросил он мне в спину и зашагал прочь, его шаги были быстрее и резче, чем обычно.

Я проводил его взглядом. Его проблемы были реальными, приземленными и, судя по всему, криминальными.

Я внес эту информацию в свой мысленный дневник. Еще одна переменная в сложном уравнении. А пока у меня было окно возможностей. И запланированное на завтра собеседование.

Мысль о встрече в «НейроВертексе» вызывала неприятный холодок. Это была поездка в логово врага. Но после звонка Олега я понимал, что выбора у меня нет. Отказаться — значит признать, что мне есть что скрывать. Это спровоцирует их на более агрессивные действия. Нет, я должен был идти.

Вечер понедельника медленно остывал, уступая место густым, фиолетовым сумеркам.

Мысль о собеседовании в «НейроВертексе» была холодной и тяжелой, как камень на дне души. Это было не просто возвращение на старую работу. Это была явка с повинной. Я должен был войти в их систему, притвориться еще одним послушным винтиком, и при этом не выдать ни себя, ни команду, ни, тем более, ИИ, который меня защищал.