Чтение онлайн

Незнакомый номер. Но под ним была подпись, автоматически подтянутая из старого корпоративного справочника, который я так и не удосужился удалить.

Олег Макаров, НейроВертекс, Отдел Аналитики Поведения.

Он не стал ждать, пока я отвечу на его письмо. Он решил ударить напрямую.

Я смотрел на вибрирующий телефон, и в голове проносились тысячи вариантов.

Проигнорировать? Это покажет страх.

Сбросить? Это покажет раздражение и панику.

Ответить? Это подтвердит, что я на крючке, что он может дотянуться до меня в любой момент.

Каждое действие было информацией. Каждая секунда молчания — тоже.

Я принял решение. Я не буду играть в его игру. Я заставлю его играть в свою. Я не жертва, загнанная в угол. Я занятой профессионал, которого отвлекают от дел по пустякам.

Я глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце, и принял видеозвонок.

На экране появилось ухоженное, холеное лицо Олега. Он сидел в дорогом кожаном кресле на фоне панорамного окна, за которым виднелись небоскребы Москва-Сити. Идеальная картинка успеха.

Он улыбался. Широко. Дружелюбно.

— Андрюха, старина! Неужели я до тебя дозвонился! — его голос был сама любезность. — Совсем пропал, на письма не отвечаешь. Решил, что тебя совсем работа засосала в твоем… как его… «ПиксельХабе».

Мой «Взгляд Аналитика» не работал в реальном мире, но годы профессиональной паранойи научили меня видеть то, что скрыто.

Я смотрел не на его улыбку, а на глаза. Они моргали чуть чаще обычного — признак внутреннего напряжения.

Уголки его губ были растянуты, но мышцы вокруг глаз оставались неподвижными — фальшивая, натренированная улыбка.

И еще одна деталь: он держал руку за кадром, но я видел на полированной поверхности стола отражение его пальцев, которые нервно барабанили по дереву. Он был не расслаблен. Он был возбужден, как охотник, увидевший добычу.

Я позволил себе легкую, усталую усмешку.

— Олег, рад слышать. Да, работы вагон, сам знаешь, дедлайны горят вечным огнем. Конец квартала. А как у вас там в «НейроВертексе»? Все так же гоняетесь за метриками удержания или придумали что-то новое, чтобы удивить инвесторов?

Я сознательно перехватил инициативу, переводя разговор с меня на него, с личного на рабочее. Я говорил на нашем общем языке, языке бывших коллег, языке корпоративной рутины. Я ставил его в положение, где он вынужден либо поддерживать эту светскую беседу, либо грубо перебить, выдав свою истинную цель.

Олег на мгновение запнулся. Его улыбка стала чуть менее уверенной.

— Да все по-старому, Андрюх, — он отмахнулся. — Инновации, синергия, новые горизонты… ты же знаешь. Но я, собственно, не об этом. Я звоню как игрок игроку. Слышал, ты вернулся в нашу «Этерию». Потрясающе, правда? Мы сами в восторге от того, что получилось. И мне, как аналитику, дико интересно, чего добился такой опытный игрок, как ты. На каком ты уровне? Какой билд выбрал? Может встретимся в баре, пообщаемся за кружечкой пива?

Он пытался вернуть разговор в нужное ему русло, замаскировав допрос под дружеский интерес. Слишком грубо.

— Олег, да какой там билд, — я рассмеялся, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более естественно. — Я так, после работы на часок захожу, волков погонять. Расслабиться, вспомнить молодость. Детище ваше, конечно, впечатляет, но времени на серьезную игру совсем нет. У меня тут на выходные еще поездка к родителям запланирована, давно обещал. Так что пиво пока переносится. Но я не отказываюсь!

Я вежливо, но твердо закрывал все пути для его вопросов.

«Я казуал», «у меня нет времени», «у меня есть реальная жизнь».

Это была стена из банальностей, которую ему было не пробить, не показав своего истинного лица.

Он понял это. Легкая тень раздражения пробежала по его лицу, прежде чем он снова натянул маску дружелюбия.

— Жаль. Очень жаль. Просто у нас тут… — он запнулся, подыскивая слова, и в этот момент допустил ошибку. Крошечную, почти незаметную, но для меня она прозвучала как гром. — У нас тут аналитики с ума сходят, пытаясь систематизировать некоторые… аномальные протоколы поведения игроков. Подумал, твой свежий взгляд мог бы пригодиться.

Аномальные протоколы. Он выдал себя. Окончательно и бесповоротно.

Я сохранил на лице вежливую, чуть уставшую улыбку.

— Звучит интригующе, но, боюсь, это уже выше моей квалификации, — сказал я. — Слушай, Олег, рад был поболтать, но устал, сил нет. Давай, может, через недельку созвонимся, когда аврал спадет?

— Да, конечно, конечно, — он понял, что разговор окончен, и его улыбка стала совсем стеклянной. — Буду ждать. Не пропадай!

Он отключился.

Я несколько секунд смотрел на погасший экран.

Тишина в квартире снова стала оглушающей. Но теперь в ней не было ни страха, ни паники. Только холодная, звенящая ярость.

Это была не просто слежка. Это была охота. Олег Макаров из «НейроВертекса», охотился не на Маркуса.

Он охотился на меня. Он хотел знать, как я это сделал. Как я заставил ИИ нарушить собственные правила. Он хотел получить мой ключ.

И он только что подтвердил, что не имеет ни малейшего понятия о «Карантинном Протоколе». Он пытался пробить стену, не зная, что система уже выстроила вокруг меня непроницаемый барьер.

Он был слеп. И это давало мне преимущество.

Игра перестала быть просто сложной. Она стала личной. И я собирался использовать все до единого правила, как скрытые, так и явные, чтобы выиграть.

Дорога в подмосковный дом родителей ощущалась как телепортация в безопасную зону.

Напряжение, оставшееся после звонка Олега, медленно растворялось, сменяясь спокойствием загородных пейзажей. Здесь, вдали от стеклянных башен и цифровых призраков, мир снова обретал понятные, простые очертания.

Дом встретил меня запахом яблочного пирога и старых книг. Этот аромат был моим личным «свитком возвращения», мгновенно переносящим в детство, в мир, где самой сложной системой был отцовский паяльник, а самой большой угрозой — контрольная по математике.

Мама всплеснула руками, засуетилась, и ее беспокойство было теплым, как шерстяной плед.

Отец, сидел в своем неизменном кресле у окна. Но сегодня он не просто смотрел в сад. Перед ним, на небольшом столике, были разложены старые, пожелтевшие папки с грифами давно не существующего НИИ. Его личный «Подгород», архив прошлого, в который он спускался все чаще.