Перерождение
Шрифт:
– Какой чай предпочитаете?
– любезно поинтересовалась она, взяв лидерство и ведя гостя за собой.
– А у вас он разный?
– съязвил Валентин.
– Изысков Индии и чопорности Англии вы здесь не найдете, но вкусный и ароматный чай для вас я сделаю, - ответила Таша.
– Простите, я не в том смысле, - Валентин сообразил, что сказал что-то не так, - я хотел сказать, что ты... э-э, вы... э-э, - Валентин мялся словно школьник.
– Ты удивился, что я умею заваривать чай?
– Таша резко остановилась и обернулась.
– Да, - от неожиданности выдал Валентин.
Таша улыбнулась.
– Мы пришли, - она повернулась к затемненной стене и раздвинула двери.
Это была уютная чайная комната, в пастельных уютных тонах, без новомодного кича, специально для гостей, уставших от шума и суеты. Здесь было все что необходимо для отдыха: мягкие кресла и диваны, изящно изогнутые кушетки, на которых время летит незаметно, но королем здесь был камин. Возле него стояли два кресла, на которых частенько сидели Кнут и Таша, предаваясь долгим рассуждениям.
Таша зажгла свет и сразу же убавила его яркость. Помещение окрасилось в нежный, ласкающий глаз, оттенок. Легкий полумрак комнаты тепло принимал гостей. Таша предложила Валентину разжечь камин, а сама направилась через гостиную на кухню. В последнее время она редко готовила чай, как того требовал семейный обычай. От традиций всегда отвлекал хоровод мыслей и переживаний. Но почему-то сейчас ей захотелось заварить чай. Не успела она поставить чашки на стол, как из гостиной донесся голос Валентина, а потом он и сам показался в дверном проеме. На смущенном лице читалось недовольство сложившейся ситуации:
– Прости, а как его зажигать? Там нет кнопки.
Таша улыбнулась.
– Кнут - любитель разжигать огонь по старинке. Там, справа от камина замаскированная под стену дверца шкафа, в нем лежат дрова.
Валентин быстро удалился, так как улыбка Таши хоть и была изысканно красивой, но подтверждала его оплошность. Когда же Таша вышла с чашками горячего чая, она увидела, что Кнут сам разжигает камин, а Валентин виновато стоит рядом. В эту минуту вся холеная суровость и грубость Валентина вдруг куда-то делась. Здоровенный амбал с детским интересом наблюдает, как Кнут складывает дрова в камин, поправляет их, разводит огонь.
– Что же ты не сказал, что уже поговорил по телефону? Я и тебе бы налила чая, - Таша поставила чашки на столик, рядом с которым стояла кушетка и два мягких стула, по удобству больше походивших на кресла.
– Я выпью молока, - Кнут оторвался от любимого камина и пошел к барной стойке, не обращая внимания на удивленный взгляд Валентина.
Таша уже удобно расположилась на кушетке в полулежачей позе.
– Ты не перестаешь меня удивлять, - изумлялся Валентин.
– В этом секрет твоего спокойствия?
Кнут не сразу понял, о чем говорил Валентин, его мысли сейчас были далеки от бытовых тем.
– Оно полезнее, - сухо, даже немного грубо, ответил Кнут.
– Может быть, может быть. Но все же вернемся к нашим баранам. Твой план, Кнут, неожиданно натолкнулся на преграду, которая хочет и может тебе помешать, - Валентин сел в одно из кресел рядом с камином и стал наблюдать, как занимается пламя меж поленьев, - а учитывая, что планы твои носят чуть ли не глобальный характер, то риск возрастает.
– К чему ты клонишь? Отказаться захотел?
– Думаю, если бы я отказался, то назавтра мой труп нашли в моей гостинице, а причину смерти так и не сумели бы установить. Современные яды убивают, не оставляя следов. Я бы сказал... нежно, - Валентин рассмеялся. Момент двухлетней давности, вдруг так ясно возник у него в голове, что от избытка чувств он не смог сдержаться.
– Думаю, мы прояснили ситуацию?
– Разумеется, - Кнут допил из стакана и потянулся за новой порцией молока.
– Так к чему ты клонишь?
– К тому: а не стоит ли попридержать коней? Залечь, притаиться - сам же сказал, что федералы рыщут вокруг. Да еще и эти твари. Тяжело будет вести игру на два фронта.
– Промедление смерти подобно, так говорят, - ответил Кнут.
– Кто спешит...
– начала Таша.
– Тот в капкан угодит, - парировал Кнут.
– Довольно!
Компромисса Кнут не искал. Он взял стакан с молоком и прошел ко второму креслу, рядом с Валентином.
– Товар для моих бомб должен быть доставлен через три дня, - медленно попивая молоко, Кнут смотрел на огонь.
– Плюс-минус?
– уточнял Валентин.
– Никаких погрешностей. Три дня - максимум, который у вас есть!
– Придется поднапрячься...
– Уж изволь. Первая часть суммы уже отправлена на предоставленные счета. Ее достаточно, чтобы полностью оплатить вагон с «пыльцой» и твои билеты. Вторую часть переведут, как только товар прибудет, и я проверю его качество. Учитывая гостеприимство моей сестры - твое пребывание в России окажется максимально приятным.
– Что ж, - ухмыльнулся Валентин, - мне нравится, что ты не откладываешь дела в долгий ящик. Товар будет отправлен как можно скорее, - Валентин полез в карман штанов и достал прозрачный телефон.
– Тут не ловит, - раздался хрустальный голос Таши.
Валентин подумал, что это шутка. Но лицо Кнута было невозмутимо.
– Это же деловой центр?
– Предосторожность, - Таша улыбнулась и сделала последний глоток остывающего чая, - на столике слева - телефон. Воспользуйтесь им.
– Видимо гостить у вас мне придется до самого отлета?
Валентин замялся. Он перевел взгляд на огонь, но почувствовал, как в него пристально всматривается Кнут. Тяжелый взгляд темных глаз на бледно-сером лице был неприятен и тяжел. Валентин встал из кресла и направился к телефону. Выбора у него не было. С правилами этой игры он согласился сам.
Глава 29. Последний танец с гамбитом
Глава 29. Последний танец с гамбитом
Кнут создал для своего гостя самые комфортные условия, которые только может оказать малознакомый человек. В душе Валентин радовался, что спит на огромной кровати, на чистых отглаженных простынях, пахнущих лепестками каких-то цветов. Но на поверку выходило, что он всего-навсего пленник. Кнут ясно дал ему понять, что его отсутствие крайне нежелательно. Впрочем, Валентин и сам это прекрасно понимал. Таша распорядилась, чтобы их гостю доставили вещи из его гостиницы. Сама она взяла небольшой отпуск, чтобы поработать эти дни дома. Валентин радовался, что его заточение будет скрашено долгими беседами с прекрасной дамой.