Чтение онлайн

Кнут погрузился в мысли, поставив на стол маленький цилиндр не больше тюбика губной помады. Отец и дочь смотрели друг на друга не отрываясь. Ни у кого из них не было смелости первым начать разговор. Из глаз Еланы медленно стекали горючие слезы. Она смотрела на отца и жалость съедала ее. Из его шеи продолжала сочиться кровь. У нее раскалывалась голова и ее подташнивало от того, что видела предателя в облике друга и друга в облике предателя. Ей хотелось кинуться к отцу, прижаться к его груди. Вдруг это все окажется сном. Ведь не может ее ангел-хранитель оказаться простым бандитом, использовавшим ее. Но такого не могло произойти. Елана сидела за столиком рядом с чудовищем, мирно закрывшем глаза, наперед знающем, что ни она ни ее отец никуда не денутся. Его мягкий и нежный крючок, на который она попалась, так сильно распорол ей грудь, что было больно даже дышать.

Константин медленно протянул по столу вторую руку к дочери. Он смотрел ей в глаза, пытаясь вселить в нее уверенность, не дать отчаянию в ее глазах спуститься в сердце. Он смотрел на нее и молил о прощении за то, что причинил, за горе, что испытала ее мать. Отец смотрел на дочь, желая прижать ее к крепкой груди и спрятать от монстра, поймавшего их в ловушку. Елана вцепилась в его ладони. Она крепко сжала отцовские руки. По щекам у обоих потекли слезы. В голове мутилось сознание. Все вокруг плыло. Елана посмотрела на Кнута. И с ужасом обнаружила, что его рядом не было. Константин смотрел на пустой стул. В расплывающихся образах к ним подплыл официант. Он что-то говорил, но ни Елана, ни Константин не могли разобрать. Голова резко потяжелела. Огонь, пылающий повсюду, густо перемешивался с ночным небом, словно краски на палитре. Голоса официанта уже не было слышно. Чернота опустилась на землю, поглощая все вокруг.

Через тридцать минут Кнут въехал на своей машине в главные ворота насосной станции. В его багажнике была шестнадцатилитровая емкость с реагентом. Отряды химбатов осадили главное здание и полностью контролировали все подходы. Встречал Кнута его помощник.

– Трое убитых значит?
– Кнут всегда хорошо читал мысли своих ребят.

– Они...

– Схватились за оружие, знаю.

– Дежурные инженеры вместе с остальными охранниками в блоке для персонала, без сознания, - оставалось лишь добавить Марку, помощнику Кнута по организации нападения. Хотя и это его босс наверняка уже знает.

Кнут приказал достать бочку из его багажника. Он отправился в очистной блок. Там уже вовсю трудились инженеры химбатов. Они заканчивали подключать восемь емкостей с реагентами к трубопроводной системе, идущей после системы фильтров. Увидев хорошо проделанную работу, Кнут похвалил всех.

– Что же, давайте заражать этих людей, - он приказал открыть клапаны.

Датчики на емкостях сигнализировали о впрыскивании растворов в трубопровод. Кнут посмотрел на настенные часы: почти час ночи.

– Идем даже с небольшим опережением, - Кнут направился к выходу из цеха.
– Следите за расходом реагента. Скорость подачи во всех емкостях должны быть одинаковой.

Кнут направился в директорский кабинет, с ним шел его помощник и еще один боец. Подойдя к приемной, Марк с подручным взломали дверь. Свет зажегся автоматически. Сигнализация не сработала, так как вся охранная система была отключена. Кабинет директора оказался небольшим, но обставленным со вкусом. Справа от входа стоял стол для совещаний. У дальней стены, по центру, рабочий. Кнут прошел к нему. Расположившись в директорском кресле, он кинул тяжелый взгляд в окно, снаружи которого были установлены автоматические заслонки. Подъехав на стуле к окну, через приоткрытые узкие ставни он увидел двор перед станцией. «Хороший вид», - подумал Кнут. Часы показывали пять минут второго ночи. Кнут вернулся к столу и взял с небольшой управляющей панели трубку телефона.

– Сообщи всем, - обратился он к Марку, - скоро подъедет полиция. Следите за периметром. С Терником и Равэлем, принимайте командование. Погаси свет и иди.

Помощник удалился в приемную, закрыв за собой дверь. Кнут набрал несложный номер экстренной службы и сообщил принявшему звонок оператору о том, что насосная станция Красных боров отныне является собственностью химических батальонов. Разговор был коротким. Кнут положил трубку, откинул кресло в режим «полулежа» и, развернувшись к окну, закрыл глаза. Так, даже через закрытые веки он увидит мерцание мигалок и услышит, если полиция опять будет столь глупа, сирены.

Во мраке мыслей проносился сегодняшний вечер. Он прокручивал его с самого начала: от неулыбчивого швейцара, встретившего его, до приезда на фестиваль огня. Прекрасные часы с девушкой, которой он когда-то считал себя достойным. Когда-то он жаждал ее внимания и был готов быть ей вечным другом, лишь бы она чувствовала себя хорошо. Но время бежит и люди меняются. Кнут изменился настолько, что растерял способность чувствовать где грань, за которой начинаются страдания. О них он знал многое. Что означает боль и какой она бывает на вкус. Однако год от года все тоньше была его связь с миром. Все реже он прибегал к воспоминаниям о былых эмоциях. Ему становилось это ненужным.

Через пять минут после звонка в полицию по всему административному блоку затрезвонили телефоны. Власти пытались выяснить: ложным ли был звонок? Но им никто не отвечал. Через двадцать минут к станции подъехала патрульная машина с проверкой. Подойдя к пропускному пункту, полицейский увидел в сторожке кровь. Пройдя чуть дальше - в глаза бросилась тень. Из открывшегося окна на втором этаже что-то упало. Полицейский поднял голову и увидел нескольких человек в окнах с автоматами.

Вскоре помощник доложил о прибытии первой патрульной. Кнут посмотрел на своего приближенного довольным взглядом. Подойдя к окну, он увидел, как вдали между домами замелькало множество красно-синих огней.

– Господин Саврасов, до скорой встречи, - сказал Кнут самому себе и улыбнулся.

Дверь в кабинет резко распахнулась. Внутрь вбежал один из солдат химбатов и, наставив на Кнута оружие, произнес:

– Ты арестован, ублюдок, - он снял маску.

– Странно, что ты этого не сделал, когда был у меня за спиной.

– Ты залил в трубу какой-то яд, - боец медленно подходил к столу, за которым стоял Кнут.

– И это вынудило тебя раскрыть себя раньше времени?
– Кнут вышел из-за стола.

– У тебя есть антидот, я знаю, быстро заливай его в систему фильтрации, - вспотевшее лицо подставного бойца блестело в тусклом свете уличных фонарей.

– Его если и заливать, то не в систему фильтрации - она убьет антидот.

– Куда-нибудь заливай, - «крот» подошел вплотную к Кнуту, держа пистолет у его головы.

– Ну, стреляй же, - Кнут поднял руки, сохраняя каменное спокойствие.

Офицер часто моргал. У него в голове раздавались щелчки и что-то сверлило его мозг. Он мотал головой, пытаясь сосредоточиться.

– Сколько вас?
– спросил Кнут, опуская руки.

– Заткнись! Вливай антидот в трубу. Немедленно!

– Знаешь, почему ты ответишь на мой вопрос?
– Кнут не обратил внимания на слова офицера.
– Потому что каждому из моих людей делают укол, берут анализы на наличие химических маяков. Одновременно с этим, каждому бойцу в кровь вводится моя RN-мония, с моим подтипом. Знаешь, что это значит? Это дает мне постоянную возможность слышать ваши мысли, - Кнут улыбнулся, наблюдая за муками бойца, - но это еще не все. Монии с моим подтипом поддаются моему контролю на расстоянии. Я сомневаюсь, что ты что-то понимаешь в микробиологии вирусов, но мония - подобна им и она отлично умеет делиться. Она не агрессивна, но поселяется в каждой клеточке организма, изменяя ее в зависимости от того, кто ты: инженер, солдат или просто раб в доме любви. Ты видимо перестал колоть инъекции, предназначенные для бойцов. Видишь ли, эти инъекции дают возможность мускулам развить большую силу. Смешно, но даже мозг работает лучше. Но вот прекращая принимать препарат - ты вызываешь ломку: тебя начинает трясти, в голове непонятные шумы, свет даже тусклый в ночное время причиняет боль. Ко всему этому еще и чрезмерная агрессивность, и импульсивность. В некоторых случаях ломка смертельна.