Чтение онлайн

– Привычки?
– теплая улыбка украсила лицо Таши.

– Я бы сказал, черты национального самоопределения. А нашего брата определяют довольно-таки легко и быстро. И работа над акцентом - это только вершина работы над цельным образом, за которым ты будешь вынужден скрываться всю свою жизнь. И не важно под кого косить, под француза, немца... русский остается в костях.

– Но вы справились?

– Я просто хотел выжить.

– И чем же вы пожертвовали?

– Взгляните на меня, - Валентин развел руки - Во мне не осталось почти ничего своего. Лишь кости. Наукой заниматься мне было запрещено. Но, честно говоря, я не смог отказать себе хоть изредка с ней соприкасаться, хотя и косвенно. Бросить любимое дело сложнее, чем бросить любимую женщину.

– Как и тот мир, к которому принадлежит мой брат, - печально добавила Таша.

В темном зеркале чая дрожала ее копия, задумчивая и малость напряженная, вздрагивающая от каждого ее слова. Валентин, напротив, ощущал себя расслабленным рядом с радушной хозяйкой. Ему давно не было так приятно на душе. И на какой-то миг мысли о сделке, о причинах, приведших его в Россию, почти отошли на второй план. И ему казалось, что он видит в ее взгляде тоже самое. Одинокая властительница БИОТЕХ - огромной империи, колоссальной корпорации, но женщина, одаривающая его простым вниманием. Украдкой поглядывающая на него, отслеживающая каждое движение. Сколько лет она не оставалась наедине с мужчиной в теплой располагающей обстановке?

– Мир, в котором живет ваш брат, никого не отпускает. Раз оказавшись в нем гостем, остаешься пленником навсегда.

– К сожалению, - Таша пригубила кружку, скрывая свое волнение.

– Почему вас все называют Таша? Полное имя...

– Не смейте, - игриво умоляла она, - я его терпеть не могу, сколько себя помню. Когда стала совершеннолетней, сменила его на Ташу.

– Такая стойкая неприязнь?

– Увы. На то и даны нам наши 18 лет, когда мы вольны выбирать себе свой путь.

В коридоре послышались шаги. Таша прислушалась и глянула на дверь. Знакомый размер шага и сила поступи успокоили ее. Она всегда боялась, что после очередной операции вместо брата услышит торопливый шаг и в дверном проеме покажется смуглое лицо Марса, который глядя ей в глаза, сообщит новость, к которой она тысячи раз готовила себя.

– Вот вы где, - Кнут остановился в дверях.

Он был слегка потрепан. Мятый испачканный костюм. Но довольное лицо.

– Оказалось, что не только мне здесь рады, - легкая смешинка коснулась уголков рта Кнута.

– Оказалось, - улыбаясь, Таша смотрела на Валентина.

– А ты не перестаешь удивлять, господин Валентор. Ну да не буду мешать вам. Пойду, переоденусь и лягу отдыхать.

– Тяжелая ночь?
– поинтересовался Валентин.

– Многообещающая.

Кнут направился к себе в комнату. Следом за ним, не выдержав, последовала Таша. Она извинилась перед Валентином и пообещала вскоре вернуться после беседы с братом. Кнут обычно отводил на сон не больше четырех часов. Но даже этого малого времени Таша не готова была ждать.

Войдя в комнату Кнута, она оглянулась в коридор и прислушалась - осторожность, ее конек; затем тихо закрыла за собой. Дверь в большую ванную находилась в дальней стороне комнаты залитой синим полумраком, отчего здесь было очень холодно, а скудная мебель напоминала скальные выступы тоннелей Старого метро. Таша постучала в дверь. Кнут лишь снял рубашку.

– Я не удивлен, - снисходительно смотрел он на сестру.

– Я просила не читать мои мысли, - нахмурилась Таша.

– С тобой этого и не нужно делать. К тому же ты не всегда поддаешься чтению.

– Как лестно, - кокетничала она.

– Ты какая-то другая, - Кнут рассматривал ее.
– Веселая...

– Брось. Я очень рада, что ты вернулся. Как все прошло?

– Как я и задумывал, - Кнут расстегнул ремень на брюках и стянул их, оставшись в черных трусах.

– Твой майор был там?
– с укоризной спросила она.

– Я же сказал - все как планировал.

– А не боишься просчитаться?
– Таша заводила старую пластинку.

– Почему же. Провал я тоже спланировал, - Кнут посмотрел на себя в зеркало.
– Но что бы сегодня ни произошло - я взорву исследовательский центр. Для этого у меня есть все. Осталось запутать главного соперника.

– Может ты не будешь с ним встречаться?

– Я должен, - Кнут снял нижнее белье и кинул его в корзину.

Таша отвернулась, скрывая набухающие слезы на глазах.

– Сама ведь видишь, - Кнут стоял перед сестрой в чем мать родила, но не было на его теле ничего, что бы говорило о его половой принадлежности: худощавое широкоплечее тело манекена без сосков и гениталий, - причин у меня достаточно.

Таша посмотрела на брата. Она подошла к нему и крепко обняла. От него веяло грязью, тоннельной затхлостью и бензином. Но холод его тела вселял спокойствие. Если он по-прежнему хладнокровен, значит, все в порядке. Его разум чист и равнодушен - пусть даже слишком.

– Раз ты выдержал испытание Еланой и вернулся домой один, значит, я могу быть до конца уверенна в твоей стойкости, - не отрываясь от брата, произнесла Таша.

– Я ее поцеловал, - поджав губы, Кнут словно пробовал их на вкус.

Таша отстранилась от брата и с прищуром посмотрела на него.

– Мне нужно было почувствовать: каково это? Одно дело - память, - анализировал он, - другое - ощутить вкус желающей тебя женщины.

– И как она?
– удивлению Таши не было предела.

– Была напугана, - вспоминал Кнут, - потом ненавидела меня.

– Если бы со мной так поступили. Я могу ее понять, но мне плевать на нее и всегда было, - Таша отошла к двери.

– Скоро она будет рада своему отравлению, - Кнут вспоминал, как поставил распылитель на стол в ресторанчике.
– А ты зря времени не теряла. Вижу, ты прониклась к нему?
– Кнут решил отплатить колкостью на излишнее любопытство сестры.

 От неожиданности у Таши ком подступил к горлу. Кнут заметил, как его матерая сестра-начальница стушевалась и его это забавляло.

– Думаю, тебе не надо объяснять, что отношения, завязавшиеся в критических ситуациях, недолговечны?

Таша не могла поверить, что Кнут об этом говорит, но больше всего ее возмущало, что она так реагирует на его слова.

– Я просто хочу понять - какую цель преследует Валентин? Зачем он прибыл в Россию? Ведь мы о нем практически ничего не знаем, - оправдывалась Таша.

– Ты продолжаешь видеть повсюду заговоры и предателей?

– Я пытаюсь тебя обезопасить. Ты слишком увлечен своей идеей фикс и можешь не заметить опасности.