Чтение онлайн

И две пластинки жвачки могли означать лишь одно.

Скоро придет уведомление о суде.

* * *

И оно пришло через два дня.

Мы с Майей были на математике, интегралы снова били нас по головам. Когда прозвенел звонок в конце урока, мы ушли вместе, и, стоило выйти за дверь, гонец промчался мимо и вложил листок мне в руку. Он даже не взглянул на меня, шел дальше. Я проводила его взглядом, рыжие волос пропали среди толпы учеников.

– Что там? – взволнованно спросила Майя.

Я осторожно развернула записку, сердце билось чуть быстрее. На миг я подумала, что Пересмешники отвернулись от меня. Или стали против меня. Голова кружилась, пока я разворачивала записку.

«Иди на второй этаж библиотеки в справочную, прочти Харпера. Через пять минут на обычном месте будет записка».

Неуверенность сдавила меня тисками. Я вдохнула раз, другой, мне стало легче и я сказала Майе:

– Нам нужно в библиотеку, на второй этаж. Нужно читать. И быстро.

– Идем, – сказала она.

Она не спросила, зачем, может, хотела участвовать в этом, потому что ей нравилось все узнавать. Она получала информацию из первых рук. Я задумалась, была ли у нее другая причина, а потом отругала себя за сомнения в ней.

Мы добрались до библиотеки Приор, я рефлекторно осмотрела ряды, проверяя, нет ли рядом Картера. Но я его не видела, и я была с Майей, так что была со щитом. Я сказала ей, что в записке говорилось подняться на второй этаж в справочную, где хранились книги, которые требовались к прочтению. Книги нельзя было выносить из библиотеки.

Мы быстро оглядели полки в поисках девятого класса, ведь тогда в Фемиде проходили «Убить пересмешника». Майя заметила книгу первой, схватила и отдала мне. Я открыла первую страницу, кто–то написал там «Для Джен». Я не знала, кем была Джен, но не было времени выяснять. Я полистала книгу, будто одну из детских книжек, где на каждой странице немного менялась картинка. Но ничего не было, просто главы. В конце книги было около десяти пустых страниц. Но не все были пустыми. На некоторых были записи, имена и списки. Первый назывался «Унижения», и там были перечислены несколько учеников. Наверное, то были те Бесчестные. На другой странице значилось «Если ты странный, то и не лезь к нему», там было и имя Пола Око. Страниц было много, и там были имена. На одной было «Следи за спиной», ручкой записали имя Эллери Робинсон, которую я не знала.

Майя зажала рот рукой.

– Эллери Робинсон, – тяжело сказала она.

– Что? Кто она?

– Она окончила школу в прошлом году. Хорошая девушка. Играла в лакросс, красотка в американском стиле. Я слышала, что она сделала что–то ужасное.

– Что? – мне стало не по себе.

– Написала что–то на спине другого ученика. Ножом.

– Боже, это ужасно.

– Это было в конце года, так что я знаю только общие черты.

– Ладно, продолжим, – сказала я.

На другой странице было «Спектакль окончен», и два ученика могли быть первокурсниками из театрального кружка.

А на новой странице было написано «Никакой ночевки». Слова были подчеркнуты, и там было одно имя.

Картер Хатчисон.

Я коснулась его имени указательным пальцем, проверяя, что мне это не привиделось. Но оно было там, в книге списков, книге имен. Я убрала палец, словно его имя опалило мою кожу. Теперь я знала, почему Пересмешники были уверены, что Картер придет. Очки, торт, бассейн, а теперь это. Я вспомнила фразу из старого фильма: «Мы сможем заставить вас говорить».

Я повернулась к потрясенной Майе.

– Пора проверить, – выдавила я, спустилась по лестнице, миновала двор и добралась до большой доски объявлений у Макгрегор–холла, в паре футов от актового зала. Знакомая красная листовка висела там, трепетала на февральском ветру.

Записка, как и обещали. Пересмешник пел, слова были в облаке у его клюва.

 Тише, ученики, услышьте нас,

Мама купит вам пересмешника,

И, если он не запоет,

Тогда мама запишет все.

Ведь, чтобы книжку изменить,

Новое имя нужно внести.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Высшая власть

Пересмешники не сделали граффити в туалетах с надписью Картер = насильник черного цвета. Это был шифр. Многие ученики туда и не взглянули. О Пересмешниках и не задумывался, пока они не были с тобой или против тебя.

Картер понял, что они были против него? Он знал, что нехватка очков, отсутствие торта, грязный бассейн, деревья были знаками для него? Он увидел листовку? Нашел свое имя в книге? Поймет, что это значит? Он поймет, что это я? Потому что книга была началом, и объявление на доске не было официальным уведомлением. Они еще даже не оформили бумаги.

Я смогла отодвинуться от доски объявлений, побежала в актовый зал. Я опоздала, но мисс Дамата была хорошей, и для соло–уроков не было гонцов. Были только мы с ней, как на приватном уроке пару раз в неделю. Мне не нужна была дополнительная помощь, просто я была хороша. Я не хвалилась. Так было. Я повесила плащ у двери, села за пианино рядом с ней.

– Простите, что опоздала, – сказала я, убирая волосы с лица и стягивая их в хвост.

– Ты – занятая ученица, – сказала она.

– Да, – а что еще сказать? Особенно когда я не могла перестать думать о книге, листовке, коде и списке с именем Картера. Я играла по нотам, пока мы оттачивали мою Девятую симфонию для выступления, но без чувств. Я не была соединена с клавишами. Я просто нажимала на них. И мисс Дамата заметила разницу.

– Ты сегодня в порядке? – спросила она. Ее волосы снова были в пучке.