Чтение онлайн

– Это значит, мне хочется с тобой спать и я люблю с тобой просыпаться, - терпеливо объяснил Лёня.

– А любовь?

– Кто знает, что это такое, - неопределенно ответил Лёня, и Лиза с ужасом почувствовала, что рука его забирается к ней под юбку и ложится между ног.

Университет, туристы, восхищавшиеся ее арабским языком, лестные слова историка, прозвучавшие часа два назад, уважение редактора "Иностранки", перед которым все заискивают, и вдруг - какой-то подвал, дурное вино, соперница Маша и Лёня, готовый, похоже, на все и при всех, потому что все уже видели ее голой, пусть даже это и называется "ню".

Лиза, собрав все свои силы, вытолкнула из себя любимую, подлую руку, встала и неверными шагами двинулась к выходу, переступая через тарелки и чашки, пытаясь сдержать слезы. Но они уже струились по ее щекам, сползая к горестно опущенным уголкам рта, капая на подбородок.

– Ты куда?
– крикнул вслед Лёня, но с места не встал.

6

"Милая Лиза! Ничего невозможно понять из твоих писем, но кажется мне, что на душе у тебя смутно. Или мне только так кажется? В августе, дорогая моя, я не приеду, потому что всем нам, иностранцам, устраивают бесплатное заметь!
– турне по Китаю. Ну скажи, разве можно отказаться от такого подарка? Твой гражданский долг объяснить все Борьке и маме, особенно Борьке - чтобы не обижался. Такой шанс дается раз в жизни! Подумать только - объехать чуть ли не весь Китай... Теперь особенно пригодится твой подарок на свадьбу, надо только запастись пленками, а вообще я уже им снимала всякие жанровые сценки в китайских кварталах. А помнишь, как щелкал Артем, когда мы пили шампанское и кричали "ура"? Ну ладно, я, как видно, ужасная эгоистка! Все о себе... Ты-то как? Напиши внятно, хорошо?

Лиза, ведь Пекин - это еще не Китай, как Москва - не Россия, а Лондон - не Англия. Столицы - статья особая: вывески, многоязычье, парадный костюм страны. А хочется узнать Китай. Я уже предчувствую шикарный Шанхай, побережье, запах лепешек, которые пекут прямо на улицах, вкус водорослей и рыбы, какой никогда не пробовала в Москве. Как бы хотелось мне поделиться всем этим с вами, мои дорогие! И впечатлениями, и ощущениями, всем-всем, что здесь мне открылось. Борьке я купила свитер, маме - шаль, а тебе изумительную пижаму, японскую. Все - в магазине для иностранцев за конвертируемые юани. Что это такое? Приеду и расскажу. А презенты передам с одним нашим парнем - он летит в Москву. И еще твоей и своей маме передаю жасминовый чай, уверена, что они будут в восторге.

Это я все подлизываюсь и оправдываюсь. Обо всех вас я, конечно, соскучилась, но если б ты знала, что это за страна - Китай! Удивительная, единственная в своем роде. А какие люди... Вот только последнее время к советским... Нет, это - при встрече, которая будет теперь через год..."

Лиза задумчиво отложила письмо. Да уж, если плохо, то плохо все. Вот и Ирка не приезжает, так что ждать в Москве больше некого. Нет предлога сидеть в Москве, в общежитии, и прислушиваться, не зазвонит ли телефон. Завтра последний экзамен, и все. Впереди Красноярск, мама, Енисей, школьные друзья и подруги. А ей так не хватает Лёни! Может, в той истории она чего-то не поняла? Может, все не так уж и страшно? Художники - это совсем другая среда, у них свои манеры и законы свои, с чем-то можно было бы примириться. Но с чем? Примириться с Машей? Или обнаженной лежать на тахте? Позволять ему залезать под юбку при всех?

Ночью эта проклятая Маша приснилась: будто, звеня монистами и браслетами, гадает ей по руке, а Лёня смотрит на них обеих и улыбается. Утром Лиза убеждала себя, что ничего серьезного между Лёней и Машей нет. "Господи, какая я дура! Завтра экзамен, а я... Но что значит - "серьезное"? Разве близость - это так, несерьезно? Как он говорил? "Маша как бабочка..." Но представить, что они лежат рядом..."

– Можно к тебе? Есть у тебя англо-русский словарь?

Вошла Аля, и Лиза, истерзанная тяжелыми думами, торопливо и сбивчиво, повторяясь, подыскивая с трудом слова, их пропуская, проглатывая, стала говорить, говорить... Она не видела со стороны, не чувствовала себя. Ошеломленная Аля смотрела на нее во все глаза. Лиза... Такая умная, сдержанная, такая красивая - за ней же бегает полфакультета - так страдает из-за какого-то дурака!

– Да он в подметки тебе не годится, - обрела наконец дар речи Аля.

– Но мне его не хватает!
– в отчаянии за-кричала Лиза.

– А тогда наплюй на все его выкрутасы, - подумав, посоветовала Аля. Тебе с ним детей не крестить. Знаешь, как делают мужики? Нравится им женщина - так они бегают за ней, унижаются, говорят слова...

Лиза невольно улыбнулась: это Алино выражение всегда ее забавляло. "Говорят слова..." Очень точно.

– Вот бы и нам так, - горячо продолжала Аля.
– А мы все - гордость, чувство собственного достоинства... Добейся своего и тогда развивай это свое достоинство.

– Но я и так пришла к нему в мастерскую, - грустно напомнила Лиза.

– Да, - задумалась Аля.
– Тут ты права. Идти во второй раз - уже перебор. Знаешь что?
– Она села рядом.
– Уезжай-ка ты к маме. Отдохни, постарайся развеяться, авось все и пройдет. Так ты дашь мне словарь?

– Конечно.

Мама стояла на узком балкончике аэровокзала, развернутом к летному полю, под огромными буквами, обозначающими название города, и махала рукой. В белом элегантном плаще, стройная, молодая. Лиза, улыбаясь, подняла в ответ руку: "Вижу, вижу". Маленькие вагончики повезли их от самолета.

– Детонька моя, - прижала ее к себе мама, и Лиза в который раз подивилась ее молодости, блеску глаз, стройности.
– Как ты, маленький, похудела. Замучили тебя твои восточные языки? Ничего, я взяла на неделю отпуск, буду тебя откармливать.

– Только на неделю?
– огорчилась Лиза.

– Ты же знаешь, навигация у нас короткая, - заоправдывалась мама. Летом вообще не дают отпусков. Я и неделю-то еле выпросила.

Она, прищурившись, смотрела на дочь. Веселость ее исчезла.

– Что-то случилось?
– с тревогой спросила она, и Лиза ткнулась маме в плечо.

– Ах, мамочка, как мне не везет!

Они ехали уже в такси.

– Ничего себе!
– возмутилась Анастасия Ивановна.
– Учится в МГУ, да еще на таком удивительном факультете, живет в Москве, в шикарном таком общежитии, катается с туристами по всему Союзу, и ей - не везет! Да все мои знакомые умирают от зависти.

– Я не об этом, - понуро склонила голову Лиза.

– Ладно, дома поговорим, - решила мать.

Шофер повернул зеркальце, взглянул незаметно. Если уж этой девушке не везет... Красавица! Но печальна. А мать так и светится радостью. Еще бы: дочка приехала. Но, похоже, не только в дочке дело. Шофер наездил десятки километров, кто только не садился в его машину, каких только разговоров он не наслушался! В людях, кажется, разбирался.

Дома ждали традиционные сибирские пельмени, и еще мама раздобыла торт из мороженого - в Красноярске они только тогда появились.

– Он в холодильнике, - гордо сказала она.
– Еле достала!

– Мама, мамочка, я так несчастна!

И Лиза рассказала все.

– Господи, - вздохнула мама, - как же в самом деле тебе не везет! Такая большая Москва, столько хороших мальчиков... Ты ж у меня красивая.

– Не родись красивой, - грустно улыбнулась Лиза.

Они сидели рядышком на диване, на кухне уже кипела вода. Мама обнимала доченьку свою за плечи.

– Но ты не только красивая, - возразила она.
– Ты у меня еще умница. И еще ты добрая и порядочная.

– Не родись красивой, - повторила Лиза и добавила: - Не родись умной, доброй, порядочной. А родись счастливой.