Чтение онлайн

— Русские негоцианты и купцы захотели сами в Европе торговать. Дело невиданное. Сами хотят железодельные мануфактуры ставить. Тщетный замысел! Лучших оружейников, чем в Амстердаме, нигде нет. А пушкарское дело никто доскональнее, чем рудознатцы Бирмингема, не знает. Поташ, ворвань, деготь, пенька, зерно — сии предметы торговли людям русским с руки. Но и возить их в далекие края вам не на чем. Одно окно в море — Архангельск. А не придет туда корабль английский, так и сгниет ваш товар. — Виниус почувствовал по напряженному молчанию Бузкова, что говорит лишнее, но сдержать себя уже не мог. — На Западе Речь Посполитая железною стеной перед вами. Хмельницкого с его чернью уничтожат, еще ближе придвинутся к рубежам вашим поляки, на Черное море надежд не питайте. — Нужно было чем-то позолотить язвительные слова. Виниус любезно улыбнулся, доверительно сказал: — Вы, господин Бузков, человек умный, вас я всячески уважаю, мой совет: не вкладывайте деньги в железодельный промысел. Одно беспокойство вам, а выгоды никакой. Лесов вокруг вас густо, жгите на поташ, я у вас купить его могу, хотя бы и наперед, пудов тысяч пять, а то и десять.

У Бузкова даже руки зачесались. Глянул поверх головы Виниуса на изображение святого Георгия, поражающего копьем многоглавого дракона, решил: «Стерплю. Не таких пышных на Москве пересиживали».

На прощание сказал Виниусу:

— Там должок за мной невеликий, так я вам его отдам нынче же.

— Зачем? Вам деньги понадобятся. Можете не спешить. Вы насчет поташа подумайте, господин Бузков, а я еще к вам наведаюсь.

— Время военное. Кто знает, удастся ли вам еще здесь побывать, лучше сейчас деньги возьмите. А насчет поташа торговым людям Морозова скажите, у них проведайте.

…Виниус долго еще не мог забыть ехидные слова Бузкова. Деньги, позвякивавшие в кожаном мешке, в соломе, под сиденьем в санях, не радовали негоцианта.

В весеннем воздухе, в песне ямщика, в фигурах всадников, обгонявших Виниуса, ему чувствовалось что-то новое, чего до сих пор не замечал он на Руси, хотя сидел здесь второй десяток лет. Невольно вспомнились давние годы, когда без гроша в кармане (да если бы и был грош, так не удержался бы, потому что карман был дырявый) появился он на Москве и поселился в Немецкой слободе, за Земляным валом. Здесь собрались иноземцы с разных концов света, поспешившие в Московское царство, прослышав про сказочные богатства русской земли. Неутолимая жажда обогащения привела многих сюда.

Поглядев на своих однодумцев, Внниус решил, что пустился он в далекие странствия не напрасно. Не прошло каких-нибудь пяти-шести лет, как Виниус был уже солидным негоциантом, которому дорога открыта всюду, даже в царские приказы.

Адам Виниус был ловкий и умелый купец. Пушки, ядра, чугунные плиты, которые вырабатывались на его железодельных мануфактурах, продавал он и перепродавал кому и как хотел. Когда кремлевский Пушкарский приказ под страхом смерти запретил торговым людям как своим, так и иноземным, продавать оружие за пределы царства, Виниус продолжал тайно сплавлять его полякам и татарам. Под конец это привело к тому, что Виниусу пришлось распрощаться со своими мануфактурами.

Думный боярин Ордын-Нащокин оказался человеком крутого нрава и твердой руки. Кабы не Нарышкин, Виниус, пожалуй, и с головой распрощался бы. Сперва радовался, что так обошлось, а после начал хлопотать, чтобы казна деньги вернула.

В приказе Великой казны сначала повезло, обещали убытки купцу возместить, но снова вмешался Ордын-Нащокин, наложил запрет. Негоциант Виниус — злостный нарушитель царева указа, ехать ему за рубежи Московского царства беспрепятственно, а денег не давать. Пускай на том благодарит.

Виниус попробовал пробраться к боярину Ордын-Нащокину. Удалось. Все красноречие свое раскинул пред боярином Виниус. Помогло мало. Услыхал от боярина:

— Земля русская, и для иноземцев преимущества перед русскими торговыми людьми не может быть. Ежели иноземцам торговать дозволим, то без всяких привилегий перед русскими, А то, что пан Виниус похваляется, будто железную руду для нас открыл, — это ложь. Ее русские люди еще сто лет назад нашли.

Пришлось уйти не солоно хлебавши. В сердце затаил злобу. К Августу Шурфу, шведскому послу, направился. С Августом Шурфом у Адама Виниуса не только дружба. Если бы о том знал думный боярин Афанасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин, худо пришлось бы и Виниусу и шведскому послу, несмотря на дипломатическую неприкосновенность особы последнего.

Двумя великими тайнами владел Адам Виииус. За это мог угодить на дыбу, а то и быть четвертованным, В 1645 году попала в его руки карта с описанием места великих залежей железной руды на речке Нейве, за хребтом Камень, а годом позднее проведал он о том, что на юге Украины, между реками Ингулец и Донец, в земле камень черный пластами лежит, который, ежели его зажечь, горит, и тот огонь для топления руды зело пригоден быть может.

Адам Виниус человек рассудительный, ума у него — хотя бы еще двум десяткам купцов одолжить можно.

Свинцовым грифелем на табличке подсчитал, какую выгоду из этих сокровищ можно добыть. Получалась такая сила денег, что голова кружилась.

Со шведскими людьми у Виниуса вообще за последние годы отношения наладились хорошие. Сколько у них железа купил! В Пушкарском приказе недавно только шведское изо всего иноземного признавали. В этом заслуга Виниуса немалая.

Ныне у шведского королевства прожекты великие. Виниус мог в этом оказаться полезным, И когда сообщил в посольстве о своих мыслях и соображениях, у шведского посла руки зачесались.

— Вы человек умный. Вам могу доверить государственную тайну. Недалек час, когда шведское королевство станет своими вооруженными силами на этих землях даже за хребтом Камень-горы, здесь, на севере. Мы возьмем под свою корону всю Речь Посполитую, а имеете с нею всю Черкасскую землю. На берегах Балтийского и Черного морей будут шведские крепости, шведские солдаты, шведские купцы. Среди них самое почетное место — позволю себе не без приятности заметить— будет принадлежать вам, господин Виниус. Я уверен, что за ваши заслуги вам будет даровано королевской грамотой дворянство.

Слышать такие речи из уст Августа Шурфа было весьма приятно Виниусу.

Шведское королевство делало политику, в ней Виниусу, как рыбе в воде, сытно и привольно. Это была награда за потерянное. Август Шурф все-таки помог. И, наконец, Казенным приказом велено было купцам, в руки коих попали мануфактуры Виниусовы, выплатить оному негоцианту две четверти стоимости его имущества, а каким манером — о том договориться с ним лично.

…Сегодня купец Бузков свой долг заплатил сполна. Но радости большой от этого Виниус не получил. Все испортил отказ проклятого хлопа. Его умение пригодилось бы Виниусу. Да еще как! Будь другие времена, можно было бы хлопа связать по рукам и ногам и кинуть в эти же сани. Отстегать на конюшне — сразу смягчился бы. Но, должно быть, имел основание господни шведский посол барон Шурф, когда сказал:

— Негоже поступили русские, взяв под свою руку черкасов. Сидели бы на своих вотчинах тихо и смирно. Великою державой Москве все равно не быть. В этой части земного шара только шведскому королевству суждено стать великою империей, куда большей, чем Римская.

Что ж, Адам Виниус не ошибся, присоединясь к такому кумпанству.

…До Москвы еще далекий путь, и можно в дороге вспомнить обо всем приятном и неприятном. Натура торгового человека такова, что все нужно подсчитать, все взвесить, чтобы снова не попасть неожиданно в ловушку.