Чтение онлайн

Вот так сенаторы польской короны проматывают свою государственность. При этой мысли, не раз возникавшей в его трезвой голове, Оксеншерна только усмехался, конечно не без удовольствия. При помощи Радзеевского удастся перетянуть на свою сторону литовского коронного гетмана Януша Радзивилла. Таким образом, в Литве сразу будет верное королю войско.

Ну, а Хмельницкий? С ним придется повозиться. Пока что будет не худо, если все они намнут бока друг другу — поляки русским и украинцам, а те в свою очередь полякам. И не мешает, если в этот котел сунет свой нос крымский хан. Аксель Оксепшерпа потирал руки от удовольствия.

…В ту же ночь, после беседы в охотничьем замке под Стокгольмом, Радзеевский покинул королевство. Подканцлер получил немало заверений, но письменные грамоты Радзивиллу и другим воеводам побоялись дать.

Радзеевскому в первую очередь надлежало через верных людей дать знать Хмельницкому, что в шведском королевстве им весьма интересуются и что там ничего не имели бы против того, чтобы его послы нанесли дружеский визит в Стокгольм. Радзивиллу напрямик можно обещать должность коронного гетмана не только Литвы, а всей Речи Посполитой. Обо всем этом беседовать в великой тайне, потребовав от тех, кому это будет доверено, клятвы на Евангелии с целованием креста.

Шведским послам в Москве была отправлена со спешными гонцами грамота о том, чтобы настойчиво требовать от царя подтверждения Столбовского мира и существующих границ. А если зайдет речь о новой войне Москвы совместно с Украиной против Речи Посполитой, сказать: «Такая война — дело царя и короля, мы о том еще мало наслышаны. Отпишем в Стокгольм в будем знать тогда, что именно королева Христина и ее министры об этом думают, но если речь идет об оскорблении царя и недостойном написании титулов, то за это король польский должен ответить».

Послу одновременно написано было: голландца Адама Виниуса пока что в шведское королевство не звать. Сказать — пускай пока сидит в Москве. Пускай оный негоциант приложит все усилия, чтобы войти в компанию с московскими торговыми людьми по железодельным мануфактурам. А также через него отыскать способ наладить связи с близкими к гетману Хмельницкому людьми, главное — из его генералов, О чем говорить и какими словами, это нашим послам известно. Через торговых людей это удобнее сделать, тогда и у московских бояр подозрения не будет, будто мы вмешиваемся в домашние дела Московского царства.

Торговым людям было велено железа и оружия, мушкетов московским купцам не продавать. То, что уже погружено на корабли, сбросить на берег. А если купцы московские спрашивать начнут, почему так, — отвечать: «У нас у самих недостаток великий, железных руд мало. Лучше дали бы нам возможность в вашей земле за горою Камень и в иных местах ту руду брать — и вам выгода, и нам хорошо».

Королевскому послу в Трансильванию послали гонца с грамотой: всеми способами наладить переговоры с ханом Ислам-Гиреем. В частности — разведать, как хан относится теперь к гетману Хмельницкому. Хану втолковать: мол, знаем из достоверных источников — Москва с Хмельницким заключила союз не только против Речи Посполитой, но ц против ислама. Настаивать, пусть о том хан султану отпишет.

Папскому легату Вероне обещали: на рубежах Речи Посполитой солдат шведских но будет. Этому обещанию Верона верил. Как и герцог Карл-Густав, как и Аксель Оксеншерна, он знал, что королевство шведское теперь одного хочет: лишь бы глубже погрузился Ян-Казимир в море новой войны, а вот когда начнет выбираться к берегу, тогда другое дело. Но Верона думал о том, что совершается сегодня. Что будет дальше, о том забота Ватикана. Папа Иннокентий X и не таких хитрецов, как Оксеншерна или герцог Карл-Густав, вокруг пальца обводил.

Когда Оксеншерна осторожно прощупывал отношение папского легата к намерениям шведского королевства касательно гетмана Хмельницкого, он встретил здесь горячую поддержку, заставившую его призадуматься. Однако предложение легата воспользоваться поездкой иезуита, аббата Оливерберга де Грекани, который как раз на эту пору оказался в Стокгольме и был секретарем легата, понравилось Оксеншерне.

Предлагая Карлу-Густаву воспользоваться поездкой иезуита, который под видом монаха Даниила направлялся через Украину к святым местам, Оксеншерна услыхал достаточно выразительный ответ:

— А хоть с самим сатаной заключай союз! Только бы дело было.

Оксеншерна заметил многозначительно:

— Ваше высочество, эти люди в иных делах проворнее сатаны.

— Ты в этом лучше разбираешься. Ведь среди этих инквизиторов у тебя есть друзья. Только смотри, как бы Ватикан нас не обманул.

— Насколько я понимаю, этого не случится. Все сделано так, чтобы выгодно было вам, ваше высочество.

— Мне и твоему карману! — захохотал герцог.

А что касается кармана, собственно не кармана (потому что Оксеншерна денег в кармане не носил), а средств для будущих походов, тут и начались жалобы и волнения негоциантов.

Артур Виттенбах, как самый почтенный и богатый (в одном Стокгольмском порту записано за ним пятьдесят кораблей), был уполномочен торговой компанией бить челом министрам. Добиваться новых и решительных мер для обеспечения интересов шведских негоциантов. До каких пор терпеть дерзость обнаглевших венецианцев? До каких пор из их рук — и только из их — покупать благовония, перец, шафран, имбирь, опий, камедь? Даже зернышко ладана для святой службы и то покупай втрое, вчетверо дороже, чем оно стоит… А уже про шелка, бархаты, персидские ковры или индийские ткани — о том и говорить нечего! В Черное море водой не пройдешь, А на суше тоже известно, кто не пускает. Одним Балтийским морем жить теперь для выгоды и благоденствия королевства мало.

Артур Виттенбах был уважаемым лицом. Из его кармана не раз выуживали риксталеры министры и герцог Карл-Густав. Оксеншерна посоветовал выслушать речь Внттенбаха в сенате. Так и сделали. Сенаторы, надувшись как индюки, потели в натопленном зале. Выпучив глаза, слушали внимательно говорливого Виттенбаха. Торговые люди, приглашенные по этому случаю, сидели на скамьях под стеной и были довольны. Наконец-то риксдаг поймет: без них ни шагу. Изложив подробно все обиды со стороны иноземных купцов, Виттенбах сказал:

— Нет более испытанного пути к черноморской гавани Кафа, чем путь по Днепру, через город Киев. В Кафе в большом количестве имеются все драгоценные восточные товары: перец, шафран, апельсины и фипшш, паилучшио благовония, розовое масло хоть бочками вези, А что касается шелков высшего сорта, то ими можно застлать все улицы Стокгольма. Даже ладана там как песку, господа сенаторы. Но как в Кафу пробраться? Украинский гетман учредил в Киеве таможню. Что ни везешь, плати мыто да еще какое! У венецианцев покупать все это — тоже плати втрое, а то и впятеро дороже.