Чтение онлайн

Брови Гармаша опустились на свои места. Подстриженная под горшок голова почтительно склонилась ниже и так застыла.

Носач вздохнул. Две рудни, нелегко доставшиеся, выскользнули из рук. А что, если дать их на откуп этому Гармашу? Как бы изучая возможность такой развязки, он смерил испытующим взглядом Гармаша и решил: «С этим договорюсь. А начнет крутить — его же скручу в бараний рог». Подумал и твердо сказал:

— Добро, пан генеральный писарь, думаю, купить железо у Адама Виниуса можно, только тут придется раскошелиться и генеральной казне.

Иванич только хмыкнул: мол, ничего не поделаешь.

— А что до остального…

— Что до остального, — нетерпеливо перебил Носача Выговский, — нужно разослать державцев по тем местам, где рудни числятся, и установить, на что годны те рудни и домницы.

— Времени на это, знаешь, сколько понадобится? Не годится так. Гетман нам головы поснимает. Тянуть так не годится, — не согласился Носач. Но другого решения не предложил.

— Двенадцать тысяч, считай, уже у нас в кармане, — горячо возразил Выговский. — Их сейчас же пустить в работу. из такого количества, знаешь, сколько будет пуль и ядер? А там и остальное приплывет.

Гармаш украдкой кинул взгляд на генеральных старшин. Компания неплохая. С ними не прогадаешь, скорее будешь с хорошей прибылью. Эта мысль ободрила его, но он ничем не выказал своего удовлетворения.

— Так что, пан Гармаш, договаривайся с этим свейским мануфактурщиком, забирай железо и немедленно отправляй его в Козелец на завод. Договорись с ним нынче же и меня оповести сразу.

— Слушаю папа генерального обозного, — почтительно проговорил Гармаш, подымаясь и кланяясь Носачу.

«Ловкий купец!» — про себя похвалил Гармаша Носач, тоже подумав: «С этим не прогадаешь».

С Виниусом дело уладили скоро. Проклятый негоциант, не моргнув глазом, заломил тройную цену против той, какую взял с него сам Гармаш. Но о недавно купленном железе говорил как о своем собственном, хотя оно и до сих пор лежало на складах у Гармаша. Но и Гармаш был вылеплен не из воска. Как полагается, поторговался. Свойский негоциант стоял на своем крепко. Ударили по рукам. Распили скляницу оковытой. Остались довольны друг другом и каждый самим собой.

В тот же вечор Адам Виниус имел приватную беседу с генеральным писарем, поблагодарил его за благосклонность к своей особе, сказал между прочим:

— На престол шведский вступил герцог Карл-Густав. Королева Христина отошла от государственных дел. Господин канцлер Аксель Оксеншерна, как мне доподлинно известно, весьма почитает вас, пан канцлер. Потом велел мне сказать вам шведский посол в Москве: есть слух, что король Карл-Густав имеет намерение послать своего посла к гетману Хмельницкому. Хотели бы знать ваше мнение.

Выговский уставил глаза на негоцианта. Адам Виниус, казалось, уже забыл, о чем говорил. Взял с полки куманец, начал расхваливать:

— Какая прекрасная вещь!

— Буду рад, если пан Виниус возьмет ее себе на память. — Выговский был хозяин любезный.

— Пан канцлер настоящий родовитый шляхтич, — почтительно и в то же время восторженно проговорил Виниус. — Почитаю за великую честь засвидетельствовать пану канцлеру свое почтение и высокое уважение. Льщу себя надеждой еще увидеть пана канцлера.

— С великим удовольствием, всегда к вашим услугам, пан Виниус.

Выговский протянул руку Виниусу. Виниус горячо пожал ее. Ловко достал из кармана шкатулочку, нажал пальцем на золотой шпенек и положил на стол перед писарем.

— Буду безмерно рад, если эта диадема украсит голову пани супруги канцлера.

Выговский вторично поклонился негоцианту и прикрыл диадему листом пергамента.

…Стоя у окна, Выговский следил, как, по-журавлиному шагая, Виниус шел по двору к воротам, где ожидал его возок.

— Пан канцлер… — мечтательно проговорил Выговский, улыбнулся и поднес ладонь к губам. Когда отнял ее, губы были крепко сжаты, точно стер рукою мелькнувшую усмешку.

…На следующий день после того, как Гармаш успел побывать у Носача, Выговский сказал ему:

— Поезжай, пан Гармаш, в Веприк. Слыхал, в каком почете теперь рудни у пана гетмана? То-то! Там, в Корытной, гетманский приятель, какой-то холоп Пивторакожуха. Рудознатец, сказывают, добрый. Ты его на Веприк забери. Грамоту на то дам тебе. А также возьмешь грамоту на пригон посполитых. Получишь от гетманской канцелярии фундуш на закладку новой рудни. И помни: рудня не моя, твоя рудня. Понял?

— Как не понять, — даже обиделся Гармаш, — дело известное!

— Много знаешь. Это худо. Может, память тебе проветрить?

— Тебе, пан генеральный, от того выгоды никакой.

— Сколько взял с Виниуса? — спросил вдруг Выговский.

Гармаш откинулся на спинку стула.

— Господь с тобой!

— А злотые с тобой! — насмешливо проговорил Выговский. — Ну? Я жду!

— Тысячу злотых, — тихо ответил Гармаш. — Это он сам сказал тебе, пан писарь?

— Ты сказал, — засмеялся Выговский. — Хвалю за проворство. Оставь себе все.

Гармаша это не обрадовало. Щедрость эта обозначала, что вскоре придется дать больше.

— С Носачом поладили?

— Да!

— Что-то ты нынче, пан Гармаш, скуп на слова.

— Я не только деньги берегу, — хмуро пошутил Гармаш.

— Погоди, вот московские гости понаедут, будет у тебя новое кумпанство… Теперь одного царя люди. Придется потесниться. Может, и твои собственные рудни отберут.

Гармаш зорко поглядел на Выговского, стараясь отгадать, куда клонит генеральный писарь. Выговский больше не сказал ничего, и, вздыхая, Гармаш со злою решимостью заключил:

— Хорошо, что царь один, а карману лучше, когда врозь.

— Только карману? — спросил Выговский, не отводя пронзительного взгляда от круглого лица Гармаша.

— Я о прочем не знаю, — уклонился тот опасливо.

Выговский ударил кулаком но столу.

— Брешешь! Знаешь. Больше, чем тебе положено знать, знаешь, пан негоциант!

— Не кричи, — взмолился Гармаш, протягивая руки к Выговскому, — могут услыхать! — он кивнул на дверь и замер в ожидании: что еще скажет Выговский?