Чтение онлайн

— С тобой — очень трудно.

По коридору прошел официант, неся разнос полный еды. Чтобы пропустить его, Диме пришлось прижаться к Соне еще теснее, припечатав ее к стене своим телом. Секундная близость подействовала на Соню так, будто ее пришпилили раскаленными гвоздями к стене, как бессильную трепыхающуюся бабочку. Соня оттолкнула мужчину, как только официант прошел мимо, и Дима не стал ее удерживать.

— И давно тут работаешь? — поинтересовался Дима, оглядывая безликую форму на хрупкой фигуре.

— Вас это не касается.

— Ответь на вопрос, Софья.

— Разве мы не живем в свободной стране? Или присутствие со мной в одной комнате заставляет ваши маленькие яички сжиматься от страха? — округлила глаза Соня.

Дима обхватил подбородок Сони пальцами.

— Софья, советую тебе следить за своим языком.

Но слишком много ночей и дней Соня провела в одиночестве и в страхе за завтрашний день. И теперь ей уже было плевать.

— Ну же, Дмитрий Алексеевич, не сдерживайте животное в себе. Мы ведь знаем, какой трусливый зайка прячется под этой гривой.

Но вместо вспышки ярости или гнева, к которым Соня была готова, Дима помолчал, а затем широко улыбнулся. Покачал головой и ослабил хватку, а Соня вырывалась из плена твердых пальцев.

— Итак? — Дима вскинул бровь.

— Я не обязана перед вами отчитываться! — вспыхнула Соня и потерла ладонями предплечья. — Боже, у вас каменные пальцы!

— С такой язвой, как ты, трудно быть любезным.

— Каков привет, таков и ответ. А сейчас, если не хотите получить еще один плевок в виски, в блюдо или в лицо, позвольте мне уйти!

Дима хрипло засмеялся и удержал Соню за руку. Затем наклонился ниже, и тихо проговорил, глядя ей в глаза.

— Софья, ты исчерпала свой лимит плевков. И ты меня доводишь так, что если я захочу что-то с тобой сделать, то меня не остановит ни твой длинный язык, ни твой ВИЧ.

— И что же вы хотите сделать? Поджарить меня на костре, как ведьму?

— О да. Отжарить тебя — это именно то, чего я хочу, — хохотнул Дима, и Соня зажмурилась на секунду. Этот невыносимый нахал выхватил у нее из рук первенство за умение опошлить любое, даже самое невинное замечание. А Дима продолжил тихим вкрадчивым голосом, глядя Соне в глаза тяжелым взглядом: — Хочу с самого первого дня, как увидел тебя, слизывающую шоколад с пальца на моей кухне. Вот только у меня аллергия на шоколад. Видимо, теперь у меня аллергия и на тебя.

Соня вспыхнула.

— Я лучше не буду говорить, на что у меня аллергия, а то обидитесь! Мы оба сделаем друг другу огромное одолжение, если будем держаться друг от друга подальше.

В ответ Дима лишь усмехнулся и отошел от Сони, которая вылетела из коридора так быстро, словно за ней гонялась целая стая голодных чудовищ.

Остаток вечера превратился для Соньки в сущий кошмар. Ей приходилось торчать в ВИП-кабине до посинения, готовая выполнить любой каприз гостей. Они требовали пить, есть, курить, есть, пить, курить и так по кругу десятки раз. Сонька только в туалет за них не ходила!

Обычно все ее вечера были заполнены подобными капризными и пьянющими уродами. Но сегодняшний вечер был особенно тяжелый. Потому что весь вечер Соня чувствовала, что в комнате молчаливой мрачной тенью сидит Дима. Он вообще не смотрел на Соню, словно не было той сцены в коридоре и вообще Сони не существовало в комнате, а напитки ему подносил бестелесный дух. Но одно его присутствие в комнате создавало ощущение, словно находишься в одной клетке со львом.

Сонька заметила, что Дима оказался не таким невоспитанным мужланом, как она себе внушила. Она отслеживала его реакцию на любую мелочь. Он выслушивал предложения компаньонов и вникал в суть вопроса. С Соней Дима вел себя порывисто и резко, но в этот вечер Соня поняла, какой он хваткий и умный, когда дело касается бизнеса.

Дима выслушивал все стороны, не перебивал и не выходил из себя. Он спрашивал, сколько Боссэ готов выложить за перевозку алюминия, и тот открыто озвучивал цифры и выдвигал свои условия. Внимательный взгляд Сони отметил, как Дима сжал бокал и прищурил глаза, и тогда она поняла, что это предложение его совсем не устраивает. Но вопреки ее ожиданиям Дима не стукнул по столу и не вышел из комнаты, хлопнув дверью. Он кивал головой, но не высказывал согласия или одобрения. Он не раскрывал своих карт, а тузов у него в рукаве было достаточно, Соня была в этом уверена. Он выжидал и лишь сухо улыбался партнерам.

— Шанталь! — вскрикнул Боссэ, облизывая длинным язычком пухлую верхнюю губу. — Хочу Шанталь! Она же у вас рыженькая?

— Да, мсье Боссэ, Шанталь будет рада вашему выбору, — улыбнулась Соня. — Хотите чего-то особенного?

Под этим вопросом Соня имела в виду амплуа стриптизерши — восточная красавица, представитель закона, школьница в форме. И далее, далее, далее. Шкафы в гримерках переполнились от костюмов, которые могут удовлетворить даже самый изощренный вкус.

— Кухарка! Пусть приготовит мне что-нибудь такое, чего я еще не пробовал! — еще более распалился Боссэ. От выпитого алкоголя тонкокостное лицо стало потным, нос покраснел и выглядел как перезрелая морковка. Отвратительное зрелище, бр-р-р!

Соня мило улыбнулась, а про себя подумала, что если Шанталь преподнесет Боссэ то, чего он еще не пробовал, то француза хватит удар на этом же красном диване.

Через десять минут дверь в комнату распахнулась и со словами:

— Кто-то заказывал клубнику со сливками? — в комнату вошла Шанталь. Униформа была мала ей на три размера, но зато выгодно подчеркивала ее рослую фигуру. Грудь еле умещалась в белом передничке, а маленький чепчик на шикарных рыжих волосах смотрелся умилительно. Длинные стройные ноги и тонкие руки были обмазаны блестящим маслом, и мужчины не могли не заметить, как при наклонах под короткой юбочкой сверкают упругие ягодицы.

Соня отвела взор и уставилась в стену. Да, Соня была хлестка на язык, знала по меньшей мере десять синонимов слову «член» и козыряла таким шутками, что даже завзятые матросы поперхнулись бы ромом, но все равно вид чужого голого тела — женского или мужского, смущал ее. Одно дело — язвить вслух и молоть языком, и другое — демонстрировать открыто и пошло то, что должно принадлежать лишь одному, любимому.

Предательский взгляд Сони вновь вернулся к Диме. Он молчал и бесстрастным взглядом смотрел, как стриптизёрша выполняет свои виражи и перекруты на пилоне. В его глазах не горел алчный взгляд, как у других гостей, а был безразлично-усталым. «Видимо уже достаточно насмотрелся на голых теток, раз не реагирует на такую красотку», подумала Соня, но при этом в душе была приятная теплота от этого безразличия.

Шанталь сошла с небольшого подиума и пошла по гостям. К кому-то она присаживалась на коленки, кого-то прижимала лицом к груди.

Шанталь собирала дань, а Соне приходилось подавать блюда Диме, обновлять приборы, наклоняться к нему ближе, так как столики в кабинке были низкие, и очень часто ее грудь находилась в пределах его колена. Соня порадовалась, что форменная рубашка ей великовата. А не то Дима мог бы заметить, как под плотной тканью напряглись ее соски. Соня сжимала зубы и напоминала себе, что Дима — самый отвратительный мужчина, но ничего не могла поделать с реакцией своего глупого тела. Прошло целых три месяца, но понадобилось так мало времени, чтобы показать Соне, что она все еще реагирует на Диму, как самая озабоченная самка в период течки!