Чтение онлайн

— Мальчики, какие вы милые, — пропела Шанталь. Плавной походкой подошла к Диме и закинула ногу на подлокотник его кресла. «Матерь божья, Шанталь, труселя-то хоть на месте?!», вспыхнула Соня и отошла к двери. Сложила руки перед собой и сцепила пальцы до боли, когда стриптизерша провела пальцем по скуле Димы, игриво опустилась вниз по широкой груди, перебрала пуговицы на рубашке и остановилась на ремне. В этот момент Соня задержала дыхание. Она глянула туда, где шаловливый палец стриптизерши вырисовывал восьмёрки, и глаза Сони округлились.

— О, кое-кто рад меня видеть, — хрипло засмеялась Шанталь, затем уселась на колени Димы и повертела ягодицами у паха мужчины.

«Если Дмитрий Алексеевич так приветствует всех, кого рад видеть, страшно подумать, как реагируют гости на подобную вежливость!», взвыла Соня, глядя исподтишка на бугор под штаниной Димы.

— О, какие мы щедрые, — пропела Шанталь, когда Дима сунул зеленую купюру в тонкую лямку стригнов. Девушка благодарно улыбнулась и отошла от мужчины.

Дима развалился в кресле и закурил сигарету. Он ощущал жар в паху, но за каменный стояк стоило благодарить не рыжую стриптизёршу. А белобрысую девицу, застывшую у двери с красным лицом и опущенными долу глазками. Неужели Софья Арнольдовна знает, что такое смущение? Чудеса какие. Но Дима замечал этот нежный румянец и бледные пальцы, теребящие передник. Как и то, что каждый раз, наклоняясь к нему, Соня чуть не задевала своей грудью его колено. Дьявол, как он мечтал ощутить тяжесть упругой плоти! И против воли Дима начал чувствовать, как кровь бьется в венах, разгоняется все быстрее и приливает к паху. Хренова баба! Он не видел ее три месяца! Три чертовых месяца! Первое время, возвращаясь домой, Дима ожидал с порога ощутить аромат из кухни, привычный и уютный. Но Астрид вновь вступила в свои права, накрахмалив передник и чепчик еще жестче, и запекая мясо с овощами еще преснее.

Когда ярость и гнев схлынули, Дима начал вспоминать, какими колкостями они обменивались с Софьей, и в сравнении с этим сухие фразы с Алёной вынуждали Диму не возвращаться домой к ужину. Он чаще стал бывать в ресторанах и все чаще брал с собой Серёгу.

Казалось бы, прошло довольно много времени с того дня в клинике. Безудержный гнев прошел, уступил место холодному разуму, а в конце пришло запоздалое глухое сожаление. Но в бизнесе произошли огромные изменения, захватив Диму с головой. Не было времени и желания перемалывать в себе какие-то воспоминания и мысли.

Но стоило увидеть эту невозможную Софью, как все вернулось назад. И в этот раз вместо ожидаемого гнева, ярости или отвращения вернулись ощущения, которые Дима прятал в себе, загонял в самый дальний угол подсознания и старался не допускать их проявления. Но сейчас, при одном взгляде на бледное лицо Сони, ощущения становились еще жарче, так как яростные стрелы в глазах девушки возбуждали его еще сильнее.

Уж не мазохист ли он?

— Девушка, налей-ка мне, — пьяно выкрикнул Боссэ. Соня наклонилась к французу, наполнила его бокал и почувствовала, как мутный взгляд француза уткнулся в ее грудь. «Что ты там пытаешь узреть своими жабьими глазками?», с омерзением подумала Соня с приклеенной улыбкой.

— Какая куколка, — пропел француз. — Еще и на французском щебечет.

Рука мужчины потянулась к Соне, он схватил ее за запястье и притянул к себе.

— Мсье Боссэ, не позвать ли мне Шанталь? Она может украсить ваш вечер, — проговорила Соня, но тот засмеялся и ответил:

— А может лучше такая милашка, как ты, украсит мне вечер? — с придыханием говорил Боссэ, и Соня почувствовала запах пота, смешанный с алкоголем. Эти французы кажется еще со средних веков привыкли редко мыться.

— Мсье Боссэ, — пропела Соня, — у нас очень много милашек.

Соня прекрасно знала, как себя вести с такими пьянчугами, разыгрывающими из себя Дон Жуанов. Но тут послышался спокойно-холодный голос Димы:

— Боссэ, отпусти девушку.

«Молодец, нашел время играть героя!», разозлилась Соня. Она знала Диму совсем с другой стороны, и не хотела, чтобы именно сейчас он раскрывал свою сущность — безудержную и нетерпеливую. Черт, из-за него у Сони могут быть проблемы с работой, а она не смогла позволить себе потерять еще и это место!

— А ты что, Дмитрий, так напрягся, а? Или себе захотел девушку? Ничего, не осуждаю, — протянул француз и оглядел Соню с ног до головы.

— Дми… — начала было Соня, но тихий голос Димы прозвучал словно рокочущая лавина, ниспадающая с вышины гор.

— Отпусти. Софью.

Его взор цвета позднего заката, холодный и тяжелый, уткнулся в захват француза. Соня почувствовала, как нагнетается обстановка в комнате. Остальные гости затихли и следили за мужчинами.

— А что ты сделаешь? Неужели на ножах будем драться, mon ami? — пьяно засмеялся Боссэ.

— Дмитрий Алексеевич, не стоит беспокоиться, — успела лишь вставить Соня.

Беспечная полуулыбка легла на губы Димы, когда он тихо спросил:

— Боссэ, ты когда-нибудь купался в жидком алюминии?

Огромная фигура выглядела расслабленной в кожаном кресле. В комнате играла переливчатая музыка, располагающая на легкий лад. Но одного взгляда глаз Димы, ставшие цвета черного янтаря, было достаточно, чтобы превратить легкий микс в похоронный марш.

Боссэ икнул, и его рука ослабила хватку. Он казался протрезвевшим от ледяного взора Димы, как от ледяного душа. Соня даже мысли не допускала, что при одном взгляде на пальцы француза на тонком запястье Сони в Диме заговорил защитнический инстинкт, который заставил его плюнуть и на выгодный контракт, и на перспективного компаньона.

Может в любой другой момент Соня и впечатлилась бы поступком Димы, но слишком уж много проблем он ей доставил и слишком много нервов сжег. А ее усталый мозг мог думать лишь о том, что вонючий француз был постоянным и очень влиятельным клиентом их клуба. Дима-то припугнул его злыми глазищами, но что будет потом, когда Боссэ очнется и почувствует себя оскорбленным? Платить придется Соне. Поэтому она вежливо улыбнулась французу.

— Мсье Боссэ, я могла бы подсказать вам кое-что, если вы не против.

Склонилась ниже к Боссэ и прошептала ему на ухо фразу. Выходя из комнаты, Соня чувствовала спиной прищуренный взгляд янтарных глаз.

Софья залетела в гримерку и крикнула негритянке с афро на голове и белокожей блондинке:

— Кристи, Малена! Третья кабинка, француз, около сорока! Кофе с молоком!

Подобные заказы здесь звучали часто. Девушек заказывали, как блюда в меню, и в начале Соне было неприятно наблюдать подобное. Но время идет, все меняется, так же и Соня привыкла к закулисным страстям клуба.

В заведении зорко следили за тем, чтобы не допускать конфликтов и после любых инцидентов имели практику замены обслуги. Соне предоставили другую кабину и других гостей.

Картина та же — пьяный хохот, расхлябанные разговоры и огромные чаевые. Отличие было лишь в том, что в этой комнате не было темной фигуры ужасного ужасного ужасного Дмитрия Алексеевича! Соня всей душой надеялась, что они больше не встретятся. А не то ему действительно придётся отрезать Соне язык, так как в следующий раз она обязательно наговорит ему самых отборных гадостей.