Чтение онлайн

Соня смогла сделать глоток воздуха и в мозгу промелькнула мысль, что Дмитрий Алексеевич не на столько бесчеловечен, чтобы убить ее тут, в больничной палате, когда за дверью уже собрался медперсонал. Но когда она сфокусировала туманный взгляд, то уткнулась в налитые кровью глаза. Никто на нее так не смотрел — с ненавистью, бешенством и…омерзением. Сердце Сони обливалось горечью и болью под этим взором, и стучало тонко и быстро в полыхающей груди.

Он знает. Он все знает.

— Дима, прости, — просипела Соня и из глаз побежали слезы. Горячие, соленые, словно воды в океане за окном, они полились по бледным щекам. Но Дмитрий Алексеевич лишь скривился от этого проявления чувств, приблизил лицо вплотную к Соне и выдохнул звериным дыханием:

— Не будь ты заразной сукой, я бы утопил тебя в твоей же крови.

«Больно, больно, больно» билось толчками в теле.

— Неужели ты думала, что я спущу тебе то, что ты подвергла моего сына риску заражения СПИДом?

«Больно, больно, больно» билось бешенным пульсом в висках.

— У меня ВИЧ, и я не могу заразить, — прохрипела Соня, пытаясь достучаться до Димы, объяснить ему, предоставить факты и справки.

Только бы он понял.

Только бы ослабил хватку стальных пальцев.

Только бы перестал смотреть на нее таким брезгливым взглядом.

— Ты не можешь заразить?! Так ты че, святая?!

— Нет, но анализы…

— Да похуй мне на твой анализы! — взревел Дима. — Ты моего сына, моего сына! могла заразить!

«Больно, больно, больно» билась в сердце вирусная кровь.

— Дима… — просипела Соня, делая очередной болезненный вдох. Слезы вытекали из глаз, стекали по щекам и капали на выпирающие костяшки сжатой руки Димы. Но это было равносильно орошению водой каменных земель в попытке взрастить что-то живое. Человечность и сострадание не зародились в Диме. Но в мощной груди рождались раз за разом полыхающие вспышки гнева и ненависти.

Дима сделал глубокий вдох, пытаясь унять желание придушить Соню, и почувствовал сладкий запах. Барбариски. И этот запах, вчера казавшийся теплым и сладким, сейчас стал омерзительным и смрадным. Поэтому он прошипел в бледное лицо, глядя в небесно-голубые глаза:

— Таких как ты надо изолировать. От общества. От детей. От моей семьи.

Соне казалось, что она была готова просить у Димы прощения и умолять понять ее. Но эти горькие слова громко и безвозвратно захлопнули дверь доброго сердца. И уже гордость и обида заиграли свою музыку в заледеневшей душе Сони.

— Каким же конченным гандоном вы оказались, Дмитрий Алексеевич.

Соня слышала со стороны свой сдавленный голос и поаплодировала своей выдержке, когда не отвела взгляда от ожесточившихся потемневших глаз Димы. Ну и пусть, пусть он ее задушит, забьет и закопает прямо во внутреннем дворе больницы. Зато она сказала то, что должна была сказать. Сколько пережила ее бедная мама от таких вот неучей, которые плевались в ее сторону? Сколько сама Соня и ее подруга Милка пережили в стенах адского сумсува? И сколько людей по всему миру страдают от узколобости таких отвратительных дурней, как Дмитрий Алексеевич?

— Что, Дмитрий Алексеевич, притихли? — прошипела Соня из последних сил. — Неужели ваша Алёнушка никогда не говорила вам таких слов? Поверьте, она это делает мысленно, пока сосет тот маленький отросток, который вы гордо именуете членом.

Срань господня! Соня конечно подозревала в себе залежи нераскрытых острот и сарказма, но не подозревала, насколько глубоко нужно капнуть, чтобы вывести их на поверхность.

— Никогда не смей произносить имя моей жены своим грязным поганым ртом, — выдохнул Дима. Он все еще держал Соню в стальном захвате, и Соня чувствовала, как усиливается давление и как из ее тела вытекают силы и выдержка. Но отступить уже нельзя было. Еще один принцип Сони — сказала «а», говори «б». Поэтому Соня из последних сил набрала легких в воздух и выплюнула в искаженное лицо Димы смачный и липкий плевок.

«Последний вдох такой сладкий и такой болезненный», подумала Соня, когда Дима все же сжал пальцы сильнее и обессиленное тело обмякло в сильных руках.

Соня не чувствовала удара об пол. Ее тело медленным и безразличным кулем упало на голубой линолеум палаты. Соня с трудом открыла тяжелые веки и перед ее туманным взором ходили черные начищенные туфли мужчины. «Кажется у него пятидесятый размер», пронеслось в голове. Ноги в туфлях прошлись по палате, остановились у раковины. Послышался шум воды. «Мой до дыр», чуть не хихикнула Соня отрешенно. Вскоре носки туфель уперлись ей в лицо. Ни пылинки на черной коже. Он что, по воздуху летает?

Дима присел на корточки перед скрюченной девушкой, схватил ее за подбородок, и повернул к себе бескровное лицо. Соня медленно моргала, словно не могла прийти в себя.

— Еще раз подойдешь к моему сыну или к моей жене ближе, чем на километр, я пущу тебя под пресс, — мрачно оскалился Дима. Затем отбросил Соню, встал на ноги и вышел из палаты, хлопнув дверью.

За дверью его ждал мрачный Стас. Дима шел по белому коридору и его мощную фигуру провожали испуганные, шокированные, притихшие врачи и медсестра. Чеканным шагом он направился к выходу, сел в машину, где его уже ждал Сергей. Сын уснул на заднем сидении машины и проснулся, когда Дима сел в машину.

— Софья Арнольдовна… — сонно начал подросток.

— Никогда не произноси этого имени. Забудь этого человека навсегда.

Впервые в жизни отец посмотрел на Сергея таким ожесточенным взглядом. Впервые заговорил с ним таким леденящим тихим голосом. Поэтому Сергей вжался в кожаное сидение, и они в гробовой тишине поехали домой.

А Соня… Она чувствовала, как теплые руки помогли ей встать. Встретилась с мягким сочувствующим взглядом врача, слышала его встревоженные вопросы. Ни на один из них Соня не ответила. Она оттолкнула заботливые руки, молча взяла сумку и шатающейся походкой вышла в коридор. Она ловила понимающие взгляды и печальные покачивания головы, слышала сочувственные вздохи. Соня высоко подняла подбородок, и все видели кроваво-красные отметины на нежной белой коже. Это были отметины зверя. Это были живые шрамы. Но они были несравнимы с теми шрамами, что оставил зверь в душе Сони, когда полоснул по сердцу острыми когтями…

Лос-Анджелес — город в США на юге штата Калифорния, крупнейший по численности населения в штате, и второй — в стране.

Также этот город занимает 11 место в «Рейтинге крупнейших городов мира с самой дорогой недвижимостью в мире» и 53 строчку «Рейтинге крупнейших городов мира по стоимости жизни». (Данные взяты из интернет-энциклопедии Википедия)

А как тяжело выжить в городе ангелов без работы, денег, поддержки и перспектив на будущее ощутила Соня в последующий после увольнения месяц.

Выйдя из клиники, Соня села в такси, которое отвезло ее к старой знакомой. С Хлоей — девушкой с шотландскими корнями, Соня училась на одном курсе в университете. Они поддерживали связь, иногда встречались, чтобы посплетничать и полакомиться салатом из копченной семги в Poke-Poke вдоль Ocean Front Walk. Общение легкое, живое, не сказать, чтобы дружеское, но доброприятельское. Никто не сравнится с лучшей подругой Сони — Милой. Может из-за своеобразного менталитета анджелиносов, которые не имели привычки заводить дружбы до гроба. Они любили непринужденное общение, милые подшучивания, могли подсобить в нужные моменты. Но на этом все. Анджелиносы были подвижные и изменчивые, словно впитали атмосферу океана, неспокойные волны которого ласкали берега этого мегаполиса.