Чтение онлайн

властью.

– Ты не скажешь нам, добрый Смит, – теперь, когда

улицу заливал свет факелов, они узнали друг друга, – что

это за люди подняли драку в нашем городе?

– Первые двое, кого я увидел, – ответил оружейник, –

были, насколько я мог разглядеть, в пледах горцев.

– Похоже, похоже на то! – подхватил другой горожа-

нин, покачивая головой. – Просто срам, что никак у нас не

заделают пробоины в стенах и бродягам горцам, этим

бездельникам, дают полную свободу темной ночью под-

нимать добрых людей с постели!

– Поглядите, соседи, – сказал Оливер Праудфьют, по-

казывая подобранный им на земле предмет – сочившуюся

кровью кисть руки. – Когда же такая рука завязывала ремни

на брогах*? Она большая, правда, и костлявая, но выхолена

точно у леди, и кольцо на ней сверкает, как яркая свеча.

Скажу без ошибки, Саймону Гловеру доводилось делать

перчатки на эту руку – он ведь работает на всю придвор-

ную знать.

Зрители, отпуская свои замечания, принялись разгля-

дывать кровавую находку.

– Ежели так, – сказал один, – Гарри Смиту впору уди-

рать из города, да поскорее, потому что, когда дворянину

отрубили руку, едва ли судейские почтут защиту дома

пертского горожанина достаточным оправданием. Насчет

увечий закон куда как суров!

– Ну не срам ли так говорить, Майкл Уэбстер! – ответил

шапочник. – Разве мы не наследники и преемники добле-

стных древних римлян, построивших Перт по подобию их

родного города? И разве нет у пас хартий, дарованных нам

благородными королями, нашими родоначальниками, как

их любящим вассалам? И вдруг мы отступимся от всех

своих привилегий и вольностей, от прав и гарантий: насчет

поимки с поличным и насчет вора, пойманного на взломе, и

крови за кровь, и наложения денежных взысканий, и пра-

вил насчет выморочных имуществ и насчет товаров!.

Неужто мы потерпим, чтобы нападали безнаказанно на дом

честного горожанина? Нет, добрые соседи, искусные ре-

месленники, граждане Перта! Скорее Тэй потечет вспять к

Данкелду*, чем мы примиримся с таким беззаконием!

– А чем тут поможешь? – сказал степенный старый

человек, который стоял, опершись на двуручный меч. –

Что, по-твоему, могли бы мы сделать?

– Эх, бэйли Крейгдэлли, от вас уж я никак не ожидал

такого вопроса! Вам бы как раз и отправиться прямо с

места к его милости, нашему королю, поднять его с коро-

левской его постели и доложить ему о нашей обиде, что вот

заставляют нас вскакивать среди ночи и по такому холоду

выбегать в одних рубахах! Я предъявил бы ему эту крова-

вую улику и услышал бы из его королевских уст, полагает

ли он справедливым и законным, чтобы так обходились с

его любящими вассалами рыцари и знатные особы из его

распутного двора. Вот это означало бы горячо отстаивать

нашу правду.

– Горячо, говоришь ты? – возразил старик. – Да, так

горячо, что мы все околели бы, голубчик, от холода, пре-

жде чем привратник повернул бы ключ в замке, чтобы

пропустить нас к королю. Ладно, друзья, ночь холодная,

мы как мужчины несли стражу, и наш честный Смит дал

хорошее предостережение каждому, кто вздумает нас

обижать, а это стоит двадцати королевских запретов. С

зарею настанет новый день, и мы обсудим дело на этом

самом месте и порешим, какие меры принять нам, чтоб

изобличить и наказать негодяев. А теперь давайте разой-

демся, пока у нас не застыла в жилах кровь.

– Верно, верно, сосед Крейгдэлли… Во славу

Сент-Джонстона!

Оливер Праудфьют был не прочь поговорить еще, ибо

он был одним из тех беспощадных ораторов, которые по-

лагают, что их красноречие вознаграждает за все неудоб-

ства времени, места и обстановки. Но никто не пожелал

слушать, и горожане разбрелись по домам при занимаю-

щейся заре, уже исчертившей алыми полосами небо на

востоке.

Только народ разошелся, как в доме Гловера отвори-

лась дверь, и старик, схватив Смита за руку, втащил его в

дом.

– Где пленный? – спросил оружейник.

– Его нет… Он скрылся… бежал… почем я знаю? –

сказал Гловер. – Черным ходом, через садик – и был таков!

Нечего думать о нем, заходи и взгляни на свою Валентину,

чью честь и жизнь ты спас сегодня утром.

– Дайте мне хоть отереть клинок, – сказал Смит, – хоть

руки вымыть.

– Нельзя терять ни минуты – она уже встала и почти

одета. Идем, приятель. Пусть увидит тебя с оружием в руке

и с кровью негодяя на пальцах, чтобы знала цену службе

настоящего мужчины. Она слишком долго затыкала мне

рот своими рассуждениями о совести и чистоте. Пусть же

поймет, чего стоит любовь храброго человека и доброго

гражданина!

ГЛАВА V

Встань, дева! Косы расчеши*,

На волю выйти поспеши,

В прохладу, веющую с пашни.

Давно кричат грачи над башней!

Джоанна Бейли

Пробужденная ото сна шумом схватки, пертская кра-

савица, чуть дыша от ужаса, прислушивалась к доносив-

шимся с улицы крикам и стуку мечей. С мольбой о помощи

она упала на колени, а услышав голоса друзей и соседей,

сбежавшихся на ее защиту, перешла, не поднимаясь, к

благодарственным молитвам. Она все еще стояла на коле-

нях, когда ее отец чуть ли не впихнул к ней в светелку

Генри Смита, ее спасителя. Робкий влюбленный упирался

– сперва из боязни оскорбить девицу, а потом, увидав ее

коленопреклоненной, из уважения к ее благочестию.