Чтение онлайн

честного мастера.

– Ладно, ладно! – ответил Саймон. – Прошу тебя, оставь

ты этот разговор, потому что сейчас придет сюда мой ло-

ботряс, и, хоть нынче праздник, не хочу я на завтрак кро-

вавого пудинга.

Юноша действительно вошел бледный, с красными

глазами, все в нем выдавало душевное смятение. Он сел к

столу у нижнего конца, напротив Дороти, и перекрестился,

как будто приготовившись к утренней трапезе. Видя, что

сам он ничего не берет, Кэтрин положила на тарелку не-

сколько коржиков, так всем понравившихся, и поставила

перед ним. Он сперва угрюмо отклонил любезное угоще-

ние, когда же она с ласковой улыбкой предложила снова,

он взял один коржик, разломил и хотел съесть, но только

через силу, чуть не давясь, проглотил кусочек и больше не

стал.

– Что-то плохой у тебя аппетит для Валентинова дня,

Конахар, – благодушно сказал хозяин. – Спал ты, видать,

очень крепко, если тебя не потревожил шум потасовки. А

я-то полагал – появись опасность за милю от нас, истый

глун-ами при первом же шорохе, оповестившем о ней,

станет с кинжалом в руке бок о бок со своим мастером.

– Я слышал только смутный шум, – сказал юноша, и

19 Браттах – знамя.

лицо его внезапно вспыхнуло, как раскаленный уголь, – и

принял его за крики веселых бражников, а вы мне всегда

наказываете не отворять окон или дверей и не поднимать

тревогу в доме по всякому глупому поводу.

– Хорошо, хорошо, – сказал Саймон. – Я думал, горец

все-таки умеет отличить звон мечей от треньканья арф,

дикий военный клич – от веселых здравиц. Но довольно об

этом, мальчик. Я рад, что ты перестаешь быть задирой.

Управляйся с завтраком, потому что у меня к тебе есть

поручение, и спешное.

– Я уже позавтракал и сам спешу. Отправляюсь в го-

ры… Вам не нужно что-нибудь передать моему отцу?

– Нет, – ответил Гловер в удивлении. – Но в уме ли ты,

мальчик? Что гонит тебя, точно вихрем, вон из города? Уж

не угроза ли чьей-либо мести?

– Я получил неожиданное сообщение, – сказал Конахар,

с трудом выговаривая слова, но затруднял ли его чужой для

него язык или что другое, нелегко было понять. – Будет

сходка, большая охота…

Он запнулся.

– Когда же ты вернешься с этой чертовой охоты –

спросил мастер, – если мне разрешается полюбопытство-

вать?

– Не скажу вам точно, – ответил подмастерье. – Я может

быть, и вовсе не вернусь, если так пожелает отец – добавил

он с напускным безразличием.

– Когда я брал тебя в дом, – проговорил сурово Саймон

Гловер, – я полагал, что с этими шутками покончено. Я

полагал, что если я, при крайнем моем нежелании, взялся

обучить тебя честному ремеслу, то больше и речи не будет

о большой охоте или о военном сборе, о клановых сходках

и о всяких таких вещах!

– Меня не спрашивали, когда отправляли сюда, – воз-

разил надменно юноша. – Не могу вам сказать, какой был

уговор.

– Но я могу сказать вам, сэр Конахар, – разгневался

Гловер, – что так поступать непорядочно: навязался на

шею честному мастеру, попортил ему столько шкур, что

вовек не окупит их своею собственной, а теперь, когда

вошел в лета и может уже приносить хоть какую-то пользу,

он вдруг заявляет, что, мол, желает сам располагать своим

временем, точно оно принадлежит ему, а не мастеру!

– Сочтетесь с моим отцом, – ответил Конахар. – Он вам

хорошо заплатит – по французскому барашку20 за каждую

испорченную шкуру и по тучному быку или корове за ка-

ждый день, что я был в отлучке.

– Торгуй с ними, друг Гловер, торгуй! – жестко сказал

оружейник. – Тебе заплатят щедро, хотя едва ли честно.

Хотел бы я знать, сколько они вытрясли кошельков, чтобы

туго набить свой спорран21, из которого так широко пред-

лагают золото, и на чьих это пастбищах вскормлены те

тучные быки, которых пригонят сюда по ущельям Грэм-

пиана.

– Ты мне напомнил, любезный друг, – ответил юный

горец, высокомерно обратившись к Смиту, – что и с тобой

20 Французская золотая монета (mouton) называвшаяся так потому, что на ней было

выгравировано изображение ягненка.

21 Сумка горцев, делавшаяся большей частью из козьей кожи. Ее носили спереди у

пояса, и по-гэльски она называлась «спорран». Спорран-моулах – мохнатая сумка, сде-

ланная обычно из козьей шкуры или другого подобного же материала мехом внутрь.

мне нужно свести кое-какие счеты.

– Так не попадайся мне под руку, – бросил Генри,

протянув свою мускулистую руку, – не хочу я больше

подножек… и уколов шилом, как в минувшую ночь. Мне

нипочем осиное жало, но я не позволю осе подступиться

слишком близко, если я ее предостерег.

Конахар презрительно улыбнулся.

– Я не собираюсь наносить тебе вред, – сказал он. – Сын

моего отца оказал тебе слишком много чести, что пролил

кровь такого мужлана. Я уплачу тебе за каждую каплю и

тем ее сотру, чтобы больше она не пятнала моих пальцев.

– Потише, хвастливая мартышка! – сказал Смит. –

Кровь настоящего мужчины не расценивается на золото.

Тут может быть только одно искупление: ты пройдешь в

Низину на милю от Горной Страны с двумя самыми

сильными молодцами своего клана, я ими займусь, а тебя

тем часом предоставлю проучить моему подмастерью,