Чтение онлайн

советом и делом.

ГЛАВА VIII

Вот Джонстоны из Эннсндейла!*

Везде их встретишь тут.

Они здесь прожили столетья,

Столетья проживут.

Старинная баллада

В предыдущей главе мы бегло очертили, кем был и кем

слыл сэр Патрик Чартерис, мэр города Перта. Вернемся

теперь к делегации, которая собралась у Восточных ворот,

чтобы нести свою жалобу этому вельможе в замок Кин-

фонс.

Первым прибыл Саймон Гловер верхом на иноходце,

которому иногда выпадала честь нести на себе более

изящную и не столь тяжелую ношу – красавицу Кэтрин.

Гловер чуть не до глаз прикрыл плащом лицо, не так от

холода, как в знак того, что друзья, пока он едет по улицам,

не должны тревожить его расспросами. Тяжелая забота

сдвинула его нависшие брови: видно, чем больше думал он

о предстоящем деле, тем трудней и опасней оно рисовалось

ему. Он только молчаливым поклоном приветствовал

друзей, по мере того как те являлись к месту сбора.

Сильный вороной жеребец старой гэллоуэйской по-

роды*, малорослый – не больше как в четырнадцать ладо-

ней, – но крутоплечий, крепконогий, ладный, с круглым

крупом, нес к Восточным воротам храброго Смита. Ло-

шадник узнал бы по искре в глазу тот недобрый норов,

который часто сочетается в коне с большою силой и вы-

носливостью, но вес, рука и твердая посадка наездника в

добавление к непрестанным трудам недавнего долгого

путешествия успели переломить упрямство скакуна. В паре

с оружейником ехал Оливер Праудфьют. Почтенный ша-

почник, как читатель знает – маленький и круглый человек,

то, что в просторечии зовется увалень, – закутался в пун-

цовый плащ, навесил поверх плаща охотничью сумку и,

напоминая в таком виде красную подушку для булавок,

взгромоздился на большое, высокое седло, в котором он

сидел не верхом, а точно птица на жердочке. Седло с взо-

бравшимся на него седоком обхватывало хребет большой,

тяжелой в беге фламандской кобылы, напоминавшей

верблюда: как тот, она задирала нос, на каждой ноге у нее

висел огромный пук шерсти, а каждая подкова была в по-

перечнике со сковороду. Несоответствие между лошадью и

всадником было слишком разительно, и если случайные

прохожие только дивились, как такой коротышка сумел

взобраться в седло, то его друзья с тревогой думали о том, с

какой опасностью сопряжено для их товарища нисхожде-

ние на землю: всадник восседал так высоко, что не доста-

вал каблуками до нижнего края седла. Шапочник прибился

к Смиту и зорко следил за каждым его движением, норовя

не отстать от него, ибо был убежден, что люди действия

производят еще более внушительное впечатление, если

держатся бок о бок. И он пришел в восторг, когда один

балагур-подмастерье, сохраняя самый серьезный вид, без

тени усмешки, громко провозгласил:

– Вот она, гордость Перта, наши славные мастера –

удалой кузнец из Милл-Уинда и храбрый шапочник!

Правда, парень, вознося свою хвалу, упер язык в щеку и

подмигнул такому же, как сам, шалопаю, но так как ша-

почник не увидел гримасы, он милостиво бросил ему се-

ребряный пенс в награду за почтение к воителям. Щедрость

Оливера собрала ватагу мальчишек, которые бежали за ним

следом с хохотом и гиканьем, пока Генри Смит, обернув-

шись, не пригрозил отхлестать самого бойкого из них,

скакавшего впереди. Мальчишки не стали ждать, когда это

совершится.

– Мы, свидетели, налицо, – сказал маленький человек

на большой лошади, когда съехался с Саймоном Гловером

у Восточных ворот. – Но где же те, кто должен поддержать

нас? Эх, брат Генри! Внушительность – это груз скорее для

осла, чем для горячего коня, у таких молодцов, как ты да я,

она только стеснит свободу движений.

– Я хотел бы видеть тебя хоть немножко обремененным

этой тяжестью, достойный мастер Праудфьют, – возразил

Генри Гоу, – хотя бы ради того, чтобы крепче держаться в

седле, а то ты так подскакиваешь, точно пляшешь джигу

без помощи ног.

– Это я приподнимаюсь в стременах, чтобы меня не

трясло, моя кобылка страшно норовиста! Но она носила

меня по полям и лесам, и я не раз побывал с нею в опасных

переделках. Так что мы с Джезабелью теперь неразлучны.

Я ее назвал Джезабелью в честь кастильской принцессы*.

– Ты, верно, хотел сказать – Изабеллой, – поправил

Смит.

– Что Изабелла, что Джезабель – это, знаешь, все одно!

Но вот наконец и наш бэйли Крейгдэлли с этой жалкой

тварью, с этой трусливой гадиной аптекарем. Они при-

хватили с собой двух офицеров городской стражи с пат-

рулями, чтобы охранять, полагаю, их драгоценные особы…

Кого я поистине не терплю, так это таких вот проныр, как

Двайнинг!

Осторожней, как бы он тебя не услышал, – сказал Смит.

– Поверь мне, добрый шапочник, этот худышка, этот ме-

шок с костями может оказаться пострашнее, чем двадцать

таких здоровяков, как ты.

– Тьфу! Смит, шутник, ты меня дразнишь, – сказал

Оливер, приглушив, однако, голос и опасливо оглядывая

аптекаря, точно хотел высмотреть, какой же мускул, какая

черта его тощего лица или тельца выдают затаенную уг-

розу. Успокоенный осмотром, он храбро добавил: – Кля-

нусь мечом и щитом, приятель, я не побоялся бы рассо-

риться с десятком таких Двайнингов. Что может он сделать

человеку, у которого в жилах течет горячая кровь?