Чтение онлайн

Ромей склонил голову, уставившись в князя птичьими глазами.

– Кто из пришедших слово молвит? – поинтересовался князь, отвернувшись от Иллариона.

Все молчали, ожидая, чем князь ответит главам общин.

Он же ответил так:

– Наемники, что оказались в моей темнице, удивились бы вашим словам, благороднейшие раввин Вениамин и отец Илларион, представляющие мировых владык. Удивились бы тому, что зову вас с пилами и топорами только в одно село, хотя невольников собирали по всей моей земле. Они-то знают, сколько сел обокрали за последние годы, собирая полоны с невольниками. До их признаний не мог понять, почему русская земля так мало рожает. Оказалось, что земля рожает, но не для себя, для полонов. Их сбыт в империю наладили хазарские купцы, хотя Иисус был праведником, остерегавшим своих последователей от такого тяжкого греха. То ли у вас вера не та, то ли верующие, что людей покупают и обращают в рабство, не за тех себя выдают, как Иисус хотел. Не мне их судить, у них свой Господь, ему и решати.

Нам бы с вами все ограбленные села объехать! Не я опять же невольников выкрал и вывез из родных мест, я – остановил полон, спас от рабства, воров отправил в темницу. Нет числа селам, из которых мою молодь в полон забирали. Буде такое желание, непременно пройдемся по воровским следам, хотя все не обойти и не объехать – нашей жизни на то не хватит. Потому не предлагаю объезжать и обустраивать другие пострадавшие села и семьи. Моя забота – как быстрее заводити бывших невольников в избы в том селе, где их освободили из полона. Мы большой кровью за их освобождение заплатили. После сечи село осталось без мужей, с одними сиротами и бабами. Оттого вам в рассуд – зову не златом и серебром своим передо мной трясти, а обустроить полонян в одном месте, откуда бы их уже не выкрали.

С уважением отношусь к вам и вашим правителям: ни вам, ни им не придется брать в руки пилы и топоры, месить глину под кирпичи, ставить глинобитные стены и печи. Вы оцените работы и материалы, наймете тех же полонян-умельцев, они все изладят за вас, вы только платите, как верно сказал Вениамин, возмещайте вред. За ваше злато и серебро, по вашим заданиям все изладят сами невольники. Решите использовать саман – выроют яму, зальют ее водой с глиной, смешают с сеном или соломой, утопчут-умнут своими ногами, изготовят кирпичи, Ярила успеет слегка высушить, чтобы уложить на стены.

Будете ставить избы из древес – невольники повалят древеса, изготовят сруб, соберут. Избы из древес на болотном моху теплее саманных. На Перуновой росе и ветер с реки, и северный дождь, и стужа как стужа. Не знаю, сколько потребуется дирхам и солидов, мне от вас не нужно ни одного, все оставите там, на месте обустройства невольников.

Не требую возмещения за погибших воинов, у каждого из которых есть семья, и за изувеченных, оказавшимися калеками. Хотя надобно бы. Прежде обустроим невольников.

Назовите мне, что крепче мира с теми, кто разделил с нами такую беду? В составе полона есть моравы, с ними нужно определяться: или их возвращать королю, или останутся у нас и тогда следует помочь им обустроиться в этом же селе. Мои люди встречались с ними, разговаривали: возвращаться не хотят. Убедитесь в этом сами. Никого из них не держу, хотя и не отказываю в приюте.

Сам от подмоги не устранился и не устранюсь. Отправляю обозы с хлебом, одеждой, топорами и прочей узбожью. Но это все на скору руку, чтобы люди не умерли от голода и холода. Оттого настаиваю на выезде в село наших и ваших людей с мастерами в строительстве. На месте с полонянами, старейшиной, посадским, управой уточните расходы, определите очередность работ для заведения полонян под крышу до наступления стужи.

Сделав паузу, князь развел руки в стороны, произнес:

– Произошел невиданный случай – ваши купцы на глазах князя гнали в рабство его людей и вступили с ним в сражение, чтобы удержать полон. Не вернули его, а с дерзостью напали. Пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть, многие сложили головы, сам едва выжил, остался жив, хотя получил глубокую рану от брошенного копья. Она меня до сих пор беспокоит. – Князь показал рукой на левое плечо. – Ежели кому-то интересно узнать, есть или нет у князя рана, могу при всех показать. – Князь невозмутимо расстегнул специально изготовленный разрез в одежде, где рана, после чего с тем же хладнокровием застегнул пуговицы на разрезе, какое-то время помолчал, прежде чем продолжить разговор вопросом: – Спрашиваю у вас: за какое злато-серебро оцените жизнь русского князя? – Опять помолчал. – Каким бы расчет ни был, для кого-то будет достойным, для кого-то брошенной обглоданной костью, о чем, отче, не преминут напоминать мне, чего следует избежать. Не в одном злате-серебре добро.

Здесь и решим: войдем в положение пострадавших и совместно обустроим их или все, кто здесь присутствует, включая приглашенных вами на встречу лепших людей общин, не позднее завтрашнего утра навсегда покинут Киев и Русь за неуважение к русскому князю и бесчувствие к беде, принесенной его земле. Вслед за вами отправлю своих послов с просьбой к кагану и императору прислать бессорных переговорщиков с приемлемыми условиями. Не оставите мне иного выбора, как следует поступить.

В зале произошло тревожное оживление. Князь сделал паузу, давая возможность высказаться, но никто опять же не подал голоса. Купцы суетливо общались со своими уважаемыми представителями, сидящими напротив князя, хотя и поодаль от него.

– Невольничий промысел на русской земле, – продолжил князь, – имеет долгую историю. На нем богатели не один десяток лет: одни крали, собирали в накопителях, другие рассчитывались со степными ордами. Хочу навсегда о нем забыть вместе с вами. О моравском короле тоже помню, вряд ли согласится признать себя вором, нарушающим пределы моей земли, найдет, кто виновен в развращении веры и неуважении к соседу. Мне нужен ваш ответ здесь и сей час.

Порассуждав, хазары и ромеи начали кивать друг другу головами. Князь внимательно наблюдал, догадываясь, что согласовывали между собой выдвинутые им условия разрешения конфликта.

Илларион первым взял слово:

– Твои условия, Великий князь русский, достоинства моего кесаря и вселенской церкви не умаляют. Мы выедем на место и определим свою долю участия в обустройстве пострадавших.

Уступил и Вениамин:

– Готовы выехать, прежде чем принять решение.

– Завтра же отправим наших людей на Перунову росу. Каждому собрать свой обоз с едой, одеждой, строительным инвентарем. Как будете готовы, сообщите в управу. Кому-то придется остаться там до окончания работ. Кому – сами решите.

(Как свидетельствует историк М.Л. Серяков, «в новообращенной Моравии Мефодий решительно требовал продавать людей в рабство…» [26] )

Назавтра обоз был собран и отправлен на Перунову росу под охраной княжеской дружины.

Даже по нынешним меркам Игорь выбрал странный способ по заглаживанию хазарами и ромеями причиненного вреда. Они могли отказаться, покинуть Русь и перевести спор в длительную тяжбу, однако в согласии с ним выехали в село. Хазары повлияли на ромеев, ромеи на хазар во избежание конфликта с моравским королем из-за предложенного константинопольским патриархом королевского указа о наказании некрещеных моравов-славян продажей в рабство на земле его церкви. Хуже того – оказались в одном полоне с выкраденными хазарами славянскими невольниками, что ставило под удар опыт крещения крупного славянского народа и интересы вселенского патриарха в Моравии, в которой и без того кипели страсти по поводу наказания рабством, ибо Моравия тем самым опустынивалась, в окружении короля росло недовольство.

За наказанием моравов рабством видна прямая ромейская выгода, не имеющая общего с учением Иисуса.

Игорь своим поступком закладывал новые отношения с воинственными вороватыми соседями. Вместо похода на хазар призвал их совместно загладить вред. И купцы, без предварительного согласования с каганом и императором, приняли его условия, ибо их возможные потери из-за отказа от княжеского предложения с ультиматумом конкретным переговорщикам не оправдывали себя. Оставленный ими рынок могли занять другие их собратья, приняв выставленные князем условия. К тому же пошел слух, что князь настроен выпроводить со своей земли обе общины, если они откажутся от помощи. Возможно, слух пошел не сам по себе. В случае отказа в обустройстве невольников Игорю предстояло собрать вече и вечем решить, как поступить с рахнодитами, ирландским проповедником и плененными печенегами. Полоны и разбои были бичом Русской земли. В сельской местности не было рода и семьи, которые не пострадали бы от нападения кочевников. Поэтому народ мог не ограничиться казнью злодеев, обратиться к погромам. Чтобы избежать их, Игорь допускал возможность того, чтобы отправить общинников на свою землю.