Чтение онлайн

Тот встряхнулся, поправился:

– Переживает за деда Калину. Настроена остаться в Киеве. Возвращаться не думает. Да и дед не одобрит, – объяснил и тут же неожиданно спросил: – Почему ты, киевский волхв, о князе не заботишься?

Православ недоуменно развел ладони в стороны, спросил:

– О чем ты? Какая может быть забота о тебе, Великом князе русском?! Надо заботиться о тех, чьим доверием живем и кому служим.

– Странно слышать такое от волхва, – в прежнем тоне произнес Игорь, строго окинув взглядом друга. – От кого чаще всего слышим: буде князь без семьи, что Земля без Ярилы? Не от тебя ли?

– Вот ты о чем… – заулыбался Православ. – Признаю, упустил. Не мне ли знать, кто есть князь для русов. Но выбор же за тобой, подсказать мог.

– Вот и подсказываю.

– Знать бы, кто избранница, – от тебя ни слуха ни духа. Кого обсуждать – обсуждать некого?

Игорь передохнул, решаясь открыть тайну:

– Обсуждать не будем: благослови нас с Ольгой. Князь тогда князь, когда рядом княгиня, до той поры – полкнязя.

– Тоже верно. По Прави речешь. Княгиня нужна не только князю, но и народу – быть в родстве с Ярилой и Землей. Но как зачинать свадьбу, не завершив прежние дела…

– Им нет конца, друг за другом! – встрепенулся Игорь, возражая Православу. – С тобой наприметили не на одну скотницу. Помимо нас с тобой много людинов на прием приходят. Встречаюсь с управой, боярами, дружиной, ремесленниками, купцами. Все что-то предлагают, всем что-то надо – и вижу: надо, всем надо. Оттого и донимает меня мысль – за всю жизнь одному не осилить.

– С управой, боярами, купцами, дружиной справишься, у тебя на то есть запас времени, пока воры наблюдают, что ты за князь. Они Вещего Олега помнят и по первости остерегутся от открытого похода, ибо от него выбор уже невелик: или ты, или тебя. – Помолчал, оглядев Игоря. – Спутница тебе нужна. Выбор принимаю. Свадьбу советую отложить.

– Отчего так? – нахмурился Игорь.

– История с ворами не разрешена. Ты ею начало своего княжения положил – сам признал. В нынешнем противостоянии с хазарами по поводу обустройства невольников народ и земля русская за твоей спиной как между жизнью и смертью. На этот раз одобряю, что вышел на первую линию. В случае победы заложишь крепкие устои своего княжения. Уступишь – окажешься нижним уступчиком на той лестнице, по которой хазары и ромеи шагают к своему превосходству над тобой как князем и всеми нами как Русью. Не груби, не запугивай, но и не позволяй им твоей кровью как кровью народа и земли Русской смыть свое злодеяние.

Оттого и советую: прежде свадьбы сосредоточься на Перуновой росе, заверши с достоинством, на свадьбу не отвлекайся. С хазарских купцов и этого ирландца-голодранца требуй, как решил и как объявил, – для тебя возвратной дороги нет, от своего слова не отходи. Аще не ушла боль от гибели воинов, не зажили раны, хазары с ромеями не заплатили семьям за убитых и раненых, не покаялись на твоих условиях, у полонян нет крова на зиму – не может быть никакой думы о свадьбе.

Лепшее время для нее – Красная горка. До нее постараюсь и Ольгу обучить. Свадебный венок к ученой голове достойно приложится. Проведи свадьбу в народный праздник, к тому времени убиенные упокоятся, пострадавшие умиротворятся от благих дел твоих. Боги дали нам четыре благодати: землю, меч, ярмо и роженицу. Земля и меч служат тебе по воле вече, а Ярмо и Роженицу выбираешь сам. Весной выйдем в поле, начнем расширять сошные земли, открывать новые ремесла, с помощью лемеха и свадеб поднимать Русь всем миром. И твоя свадьба – доброе знамение для всех. – Православ пытливо смотрел князя, будто оценивая его ладную и крепкую фигуру, на самом деле беспокоясь, чтобы не осерчал за его слова. – Не обессудь – сказал то, что хотел сказать.

– Ладом расставил, принимаю совет, – примирительно произнес Игорь. – На Перуновой росе и проведем.

– В весеннюю распутицу в это село вряд ли доберешься, да и киевские горы ближе к Яриле, любую выбирай – одна другой выше и краше, обласканные теплым ветром, как небесные лодии, причаленные к Днепру. Праздник-то не просто так назван Красной горкой. И свадьбу проведем на горах, любую выбирай. Какая свадьба без Ярилы в роще на киевской горе?! – по привычке почти в рифму произнес Православ. – В том и есть твоя свадьба, Игорь!..

Княжение Игоря обретало черты рачительного и основательного отношения к земле Русской. В наследство достался Киев, в котором верховодили общины крамарей, разные людишки со смутными смыслами, верованиями, культами и обычаями, замусоренными улочками и кибитками вперемежку с домами, полуземлянками, долговыми ямами и такими же судами. Его следовало вымести от накопившегося мусора, навести общий порядок. Во все стороны от мати городов русских простиралась земля, скучавшая по заботливому хозяину.

Игорь создал совет с лепшими мужами. В исторической литературе лепших мужей ассоциируют с боярами, однако во времена Игоря почитали людей Ярилы («люди Солнца») – светлых в смысле мудрости и ума. В него вошли нарочитые люди по различным сферам жизни, а также волхв, воеводы, тиуны (судьи и сборщики податей), старцы, купцы, ремесленники, сошники с Посада.

Открывая совет, князь прежде всего произносил клятву:

– Чтобы нам рядить по ряду, по праву, по закону.

Тем подчеркивалось: князь и все участники – равные среди равных. В доромейские времена Русь жила народовластием. Все участники совета почитались как княжьи мужи – не в смысле принадлежности к князю, а служению вече, народу и земле. Княжий муж – это прежде муж от народа для совета с князем.

Помимо совета Игорь имел Управу (правительство), которую пока возглавлял сам, и Думу, представляющую собой тот же совет, но с охватом представителей широкого актива Киева и его Посада.

Выбор участников совета и Думы определялся тематикой забот, содержанием принимаемых решений. Мотивы выбора определялись предназначением того или иного института народовластия: князь подбирал людей самостоятельных, способных чистотой помыслов содействовать служению народу и земле русской. Не было и понимания власти, когда никто ни за что не отвечал («хороший царь, плохие бояре»). Князь лично отвечал за все происходящее на русской земле и нуждался в толковых советах и советниках для сбережения народа и земли, чтобы помимо всего прочего не оказаться нарушителем закона и обычая, не лишиться народного доверия.

С расширением сети посадских Игорь налаживал прямые связи с крупными селами и малыми градами, вводил организацию ополчения, поделенную на десятки, сотни и тысячи. Старые дружинники в качестве посадских становились военными и хозяйственными руководителями на вверенной им территории. Решения по Перуновой росе принимал самостоятельно, забота о ней и полонянах легла на его плечи. Его позиция, поддержанная Православом, подразумевала, что виновная сторона на свои средства и своими силами поставит на Перуновой росе новые верви (улицы) для расселения полонян, откроет потребное количество кузниц, пилорам, бондарных, столярных, глиномешалок, смолокурок, шорных, конюшен. И водяную мельницу на речушке в одной версте от села – по тем временам явление штучное в целом по миру. Под свои расходы брался обустроить речной причал с помещениями для мытни и сторожей, а также общую ограду села с воротами.

По его наказу в одном из последних предзимних обозов вместе с работниками управы и представителями хазарской и ромейской общин в родное село отправилась Ольга. На этот раз выехали те, кому предстояло определить, что сделано и что предстоит сделать.

За время ее отсутствия село преобразилось. Ольга не узнала – настолько изменилось, похорошело. Работы проводились силами полонян, их труд оплачивался. За счет оплаты труда могли приобретать товары повседневного спроса во временно открытой купеческой лавке и делать накопления впрок, за исключением тех, кто оставался на постоялом дворе: их безвозмездно обували, одевали и кормили из общего котла. Среди них в основном оставались моравы, в возвращении которых к королю не были заинтересованы как невольники, так и ромеи.