Первая мировая и Великая Отечественная. Суровая Правда войны
Шрифт:
Командующий группой армий «Центр» фон Клюге, который, безусловно, этой работы — внимательно смотреть, что справа и что слева, — не чурался, без труда углядел элементарный просчет командующего Западным фронтом и ударами с севера и юга 2-3 февраля перекрыл жизненно необходимый коридор 33-й армии. Отсечение Западной группировки 33-й армии (под Вязьмой) от ее Восточной (в районе Износок) имело для первой катастрофические последствия — группа, героически сражаясь, погибла в окружении вместе с командармом.
Седьмое. Совершенно непонятны действия Жукова в ходе боев в районе опорного пункта немцев ШЕЛОМЦЫ.
Пожалуй, впервые возникла ситуация, дающая возможность встречным наступлением Западной группировки 33-й армии и 43-й армии разорвать разъединяющий их коридор и спасти от уничтожения всю окруженную группировку 33-й армии.
Для этого главкому Западного направления ничего не стоило создать специальную ударную группу фронта или существенно усилить ударную группу 43-й армии. Встречный удар, что очевидно, надо было наносить одновременно. И хотя советское командование уже располагало в этом отношении солидным опытом, ничего подобного сделано не было.
Судите сами. 2 марта 1942 года в 7.00 части 33-й армии начали наступление на Шеломцы. К 12.00 до этого населенного пункта оставалось всего 500 (!) метров, но преодолеть их изможденные и малочисленные части 160-й СД не смогли. Ударная группа 43-й армии наступление начала только 4 марта (с направления Березки — Шеломцы) и лишь к 10 марта вышла на западную опушку леса восточнее Шеломцы (коридор сузился и был не более 2 км). На этом ее успехи закончились.
Что касается фон Клюге, то он, в отличие от Жукова, продолжая внимательно смотреть «что справа и слева», приложил все усилия, чтобы не допустить сдачи Шеломцов и выхода Западной группировки 33-й армии из окружения. Для этого он даже пожертвовал большим плацдармом на восточном берегу реки Воря в районе Бочарово, оголив его перед слабыми силами двух полков 53-й СД и бросив освободившиеся части в район Шеломцы.
Вот объективная оценка тех событий Оперативного управления Генштаба:
«... Благодаря успешно проведенной операции противником (к 16.3.42 г. — Авт.) разъединяющий коридор увеличился с 2 до 7-8 км. С этого дня положение частей Западной группировки 33-й армии с каждым днем стало ухудшаться.
Несмотря на то, что обстановка требовала объединенных усилий 43-й и 49-й армий на этом направлении, но этого не было сделано, армии продолжали вести бои каждая на своем направлении без тесного взаимодействия» [78] . Без комментариев.
78
Там же, л. 29.
Восьмое. 28 января 1942 года Жуков подписал теперь уже скандально известную боевую характеристику [79] на талантливого полководца генерал-лейтенанта М.Г.Ефремова, командующего войсками 33-й армии (обнаружена в его личном деле). Вот ее содержание:
«Генерал-лейтенант Ефремов Михаил Григорьевич командует 33-й армией с конца октября 1941 года. Оперативный кругозор крайне ограничен. Во всех проведенных армией операциях неизменно нуждался в постоянном жестком руководстве со стороны командования фронтом, включительно тактического применения отдельных дивизий и расположения командного пункта армии. Приказы выполняются не в срок и не точно. Приходится все время подстегивать, за что имеет выговор в приказе.
Должности командующего армией не вполне соответствует. Целесообразно назначить командующим войсками внутреннего округа.
Командующий войсками Запфронта
Генерал армии Жуков
Член Военного совета Западного фронта Хохлов
28 января 1942 г.» (Копия).
79
Обратим внимание читателя на то, что эта характеристика была «сработана», невзирая на то, что 2 января 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за ликвидацию нарофоминского прорыва немцев и последующие успешные действия армии Ефремов был награжден орденом Красного Знамени, к которому командарм был представлен тем же Военным советом Западного фронта. Более того, боевая характеристика подписана членом Военного совета Хохловым. Но был еще один — первый член Военного совета фронта Н.А.Булганин. Он почему-то не подписал эту характеристику. А, возможно, и не знал о ее существовании. Вызывает человеческий протест то обстоятельство, что эта боевая псевдохарактеристика, если и не была сработана задним числом, то написана буквально через 7 дней (24.1.42 — подписан «подлинник») после того, как армия Ефремова получила приказ на проведение ответственнейшей операции по окружению и уничтожению группы армий «Центр».
Тогда какими же надо было руководствоваться профессиональными и нравственными критериями, чтобы посылать на ее выполнение военачальника, «с крайне ограниченным оперативным кругозором, включительно тактического применения отдельных дивизий и расположения командного пункта армии». Другими словами, в этой истории много темного, понуждающего к серьезным размышлениям. Кстати, в личном деле Ефремова отсутствует перечень документов, хранящихся в деле, многие из них, а главное, все, предшествующие приведенной выше, боевые аттестации Ефремова с момента начала Великой Отечественной войны отсутствуют. Можно смело утверждать, что личное дело Ефремова неоднократно подвергалось «чистке» и разграблению. Эта история еще ждет своего исследователя.
По мнению некоторых историков, тут можно рассматривать две версии.
Если считать, что документ действительно подписан 28.01.42 г., то остается предположить, что Жуков заранее был убежден в провале рейда к Вязьме и готовил оправдание для себя. Еще проще — Жуков сознательно приносил Ефремова в жертву. Мотивом для такого поведения могло быть лишь стремление избавиться от Ефремова, как опасного конкурента (в 1938 году Ефремов, которому грозил арест, имел личный разговор со Сталиным, который с тех пор внимательно следил за карьерой будущего командарма-33). Это также объясняет направление Жуковым Ефремова в Ударную группу под Вязьму и непринятие действенных мер по прорыву коридора у Шеломцов.
Согласно второй версии, боевая характеристика была составлена не 28 января, а в апреле или мае, после того как Ефремов погиб, а операция провалилась. Вероятно, подобная характеристика предназначалась для нейтрализации выводов Генштаба о вине Жукова в гибели Ударной группы 33-й армии. Однако для Жукова все закончилось благополучно. Был найден «стрелочник» — начальник штаба фронта генерал Голушкевич, который был снят с должности и направлен на преподавательскую работу, а через некоторое время арестован и осужден на долгие 10 лет за «пораженческие разговоры».
И последнее. Слишком многие решения Жукова, которые он принимал в ходе проведения операций на левом крыле Западного фронта в январе-апреле 1942 года (действия Ударной (Западной) группировки 33-й армии Ефремова, 43-й и 49-й армий, кавалерийского корпуса Белова и др.) не поддаются в полной мере логическому осмыслению, так как усмотреть в них обоснованность (или целесообразность) крайне затруднительно.
Во всяком случае реальные итоги этих боевых действий в районе Вязьмы показали несостоятельность их оперативного обеспечения.
После завершения этой трагичной по своей сути операции начальник штаба Ударной группировки 33-й армии полковник С.И.Киносян (эвакуированный, будучи больным, из окружения самолетом) 30 июля 1942 года составил подробное «Описание операции 33-й армии по овладению гор. Вязьма с 20.1. по 20.4.42 г.» [80] .
В этом отчете, отметив неукомплектованность личным составом и слабое вооружение окруженных частей армии, сделал следующие выводы:
80
См. Документы и комментарии к статье.
— «Выход Ударной группы армии на восток навстречу с 43-й и 49-й армиями был организован без учета времени года» (весенняя распутица, большой разлив рек), что изматывало личный состав и создавало невероятные трудности в преодолении исключительно вброд этих водных рубежей. Действительно, более неудачного времени для прорыва (учитывая крайнюю истощенность бойцов) трудно было придумать. Но Жуков придумал...
— «Не были учтены прошлые действия 43-й и 49-й армий, которые в течение двух месяцев вели безуспешные бои на этих же направлениях и с той же задачей».