Чтение онлайн

«... В результате слабого сопротивления (побоялся бы Бога! — Авт.) трех дивизий Ефремова и оставления ими района ШЕЛОМЦЫ... и сдачи ряда пунктов... положение группы значительно осложнилось...».

И вот истинные виновники наконец-то найдены, товарищ СТАЛИН проинформирован! А мы-то думали...

Далее (п. 3) Ефремову даются совершенно оторванные от реальной обстановки указания, которые и воспроизводить-то неловко -«необходимо организовать оборонительные действия так, чтобы ни в коем случае не допустить сдачи занимаемой территории и не допустить сужения района действия группы...». Только этих «ценных» разъяснений Ефремову и не хватало.

В этом же п. 3 Жуков дает еще одно невыполнимое указание (подменяя действия командарма-33) 160-й стрелковой дивизии (у которой осталось скорее всего не более нескольких сотен бойцов) — «захватить АБРАМОВО и наступать в направлении ДОЛЖЕНКИ навстречу 43-й армии...». Выполняя приказ, 160-я стрелковая дивизия начала наступление, но из-за недостатка сил и средств вынуждена была его прекратить.

Уместно напомнить, что в ходе проведения операции на Вяземском направлении, по оценке Генштаба, практически все приказы Жукова из-за оторванности от реальных условий войска своевременно выполнить не смогли.

Определив, таким образом, на разобранных примерах степень «объективности» докладов Жукова, комментировать остальные его донесения СТАЛИНУ смысла не имеет.

Оценивая весь этот обширный и документированный материал, в заключение можно с достаточной степенью достоверности предположить, что проведенные Жуковым боевые действия зимой-весной 1942 года в районе Вязьмы были не столько операцией в классическом понимании, сколько ее имитацией.

Газета «Красная Звезда» опубликовала обширную статью доктора исторических наук М. Гареева «Битва на Халхин-Голе» [86] . Будучи приуроченной к 60-й годовщине победы советских войск над японскими милитаристами, она явилась к тому же запоздалым ответом на наши критические замечания «Во всем ли прав историк генерал армии М.А. Гареев?» [87] .

Прочитав статью Гареева, стало ясно, что он, допустив не делающие ему чести оскорбления и бездоказательные обвинения в адрес своих оппонентов, произведя зачастую сомнительные передергивания с подменой рассматриваемых вопросов, а также пользуясь тем, что большинство читателей «Красной Звезды» ознакомиться с нашими замечаниями (в силу ограниченного тиража журнала) возможности не имело, умышленно «забыл» сообщить, что эти материалы были посвящены персональной критике историка М. Гареева.

В нашей статье были разобраны неточные толкования (изложенные в журнале «Мужество») ряда исторических событий, связанных с участием в них Г.К. Жукова. Что же касается последнего, то комментарии о его деятельности проводились нами (за малым исключением) только по приведенным Гареевым эпизодам, достоверность которых или вызывала сомнения, или просто была не верна. При этом следует подчеркнуть, что за обозначенные Гареевым рамки обсуждаемых тем мы не выходили.

Теперь же Гареев, скромно уйдя как бы в тень, не ответив практически на десятки поставленных ему вопросов, ничего лучше не придумал, как представить нас авторами, якобы специально занимающимися только критикой Жукова, но не оценок Гареева. Поэтому не случайно на восьми полных столбцах газетной полосы название нашей статьи он вполне сознательно не упоминает.

Изучив статью Гареева и ознакомившись с другими его работами и критическими разборами, я пришел к выводу, что под «знаменем» Президента Академии военных наук сплотилась довольно тесная команда историков-единомышленников, которые слепо следуют отжившим идеологическим догмам в ущерб исторической правде. Основные усилия этой корпоративной группы обращены в основном на защиту созданных ранее мифов «аксиомной истории» и других мистификаций.

Вот пример, характеризующий уровень «творческих отношений» внутри этой команды, когда один академик, уподобившись герою крыловской басни, не стесняясь, нахваливает другого академика, но уже Президента: «... Сошлюсь на авторитет самого выдающегося (как у Крылова: «Уж сколько лет твердили миру, что лесть...» и т.д. — B.C.) исследователя и пропагандиста полководческого дарования Георгия Константиновича Жукова генерала армии Махмута Ахметовича Гареева, который считает меня в этом отношении стоящим с ним в одном ряду» (академик, видимо, не знал, что Гареев искусство логично выстраивать творческие шеренги и ряды по заслугам должным образом еще не освоил, что он и признал в своей статье, говоря о генерал-полковнике Г.М. Штерне).

Автор этого «panagyrikos Logos» — В.А. Анфилов, кстати, тот, который недавно в достаточно спорной статье «Новая версия» и реальность» [88] назвав себя «беспристрастно смотрящим на Сталина», сделал вдруг удивительный вывод, что он (Сталин) оказывается «выдающийся государственный деятель»(!).

Такую оценку дает военный историк, отлично знающий, что этот «деятель» повинен в преступной беспечности накануне войны 1941-1945 гг. (итогом которой явились многомиллионные потери личного состава армии и народа), до этого организовавший массовые репрессии.

Между прочим, В.А. Анфилов в последнее время в телевизионных интервью и на страницах газет почему-то вместо обсуждения исторических событий на основе конкретных архивных и др. документов, все чаще и чаще прибегает к неубедительному методу пересказа бесед с Г.К. Жуковым, в ходе которых последний ему, якобы, что-то сказал: «...Как рассказывал мне маршал Жуков» [89] и др. Тем самым телезрителям и читателям предлагается верить только на слово маршала без каких-либо документальных подтверждений. Однако при внимательном изучении мемуаров Жукова «Воспоминания и размышления» и его многочисленных интервью в 60-70-е годы выяснилось, что маршал с фактическими материалами обращался более чем вольно, придавая им выгодную для себя интерпретацию, порой просто не соответствующую действительности (несколько подобных примеров приводятся в настоящей статье).

Поэтому любая попытка, сколь ни мала б она была, документально уточнить или опровергнуть отдельные положения и факты, неверно или неточно трактуемые даже в наши дни сторонниками гареевских взглядов, немедленно встречает грубый, безапелляционный отпор из лагеря «правоверных» историков-ортодоксов.

Методика эта четко отработана и проста как водопроводная труба: на такого «ослушника», навалившись всем хором, тут же навешивают стандартный набор ярлыков из большевистско-митингового лексикона: «ниспровергатель!», «не приемлет нашу Победу!», «не переживает!», «не патриот!» и прочее антинаучное и бездоказательное словоблудие.

В таких спорах эта «когорта» историков, успев первыми назвать себя «патриотами», как бы дает понять собеседнику (оппоненту), что тот «типичное не то, не наш» и т. п. Естественно, что и лидер «патриотов» генерал Гареев использовал тот же методический подход в своей статье «Битва на Халхин-Голе».

Однако вопрос с понятием «патриот» далеко не так прост. В дореволюционной России избегали употреблять слово «патриот», «патриотизм» и тому подобные словосочетания. Исполнение долга перед Государем, народом и государством никогда не именовалось «патриотическим», поскольку это деяние всегда было само собой разумеющимся, не требовавшим рекламы. Внутренним же контролером поведения нравственного человека во всех случаях жизни была совесть. Этим же руководствовался, например, и великий русский мыслитель В. Соловьев, публикуя свои знаменитые «Ступени» социально-общественных отношений общества в России. Последнюю, 5-ю («патриотизм»), он назвал самой опасной, учитывая, в том числе, вредное явление «квасного плана» («патриотизма»), тормозящее поступательное развитие общества и др.