Чтение онлайн

Жуков практически не внес никаких корректив в их малорезультативные попытки прорваться к Ефремову. Армии не получили ощутимого усиления. Даже пополнение в основном поступало не маршевыми подразделениями, как положено (подготовленными к ведению боевых действий), а «количеством людей», то есть недостаточно обученными. Не были созданы ни фронтовая, ни должным образом усиленные армейские ударные группы. Авиационная поддержка Ефремова была неудовлетворительна, велась, в основном, малочисленными группами, чаще — одиночными самолетами. Вместо реальной помощи на поле боя, авиация, в ряде случаев, выполняя указания Жукова, совершала налеты не для нанесения ущерба противнику, а «для поднятия настроения» у окруженных войск. Многочисленные запросы Ефремова — «Так где же авиация?!» оставались, как правило без ответа [81] . «...Авиации нет!» [82] .

Белов и Ефремов представили Жукову абсолютно разумное совместное предложение (согласованное по радио) — «целесообразно создать общий фронт, сомкнув фланги (1-й гв. кавкорпус и группа Ефремова — Авт.). В этом случае мы смогли бы свободно маневрировать имевшимися у нас силами...» [83] .

Ответ был, как всегда, лаконичен: «Локтевая связь с пехотой (имелась ввиду группа Ефремова — Авт.) Вам не нужна» (?!). Из-за вздорности его содержания какие-либо комментарии представляются излишними.

— И, как результат, — «ударная группа 33-й армии поставленную Главкомом задачу в директиве № К/217 (от 11 апреля 1942 г. — Авт.) выполнила — вышла на рубеж Мосеенки, Жары, где должна была соединиться с частями 43-й и 49-й армий, но в результате прекращения ими наступательных действий и невыполнения поставленной Главкомом задачи, части 33-й армии.., израсходовав последние огнеприпасы, без питания, окончательно ослабли и все же продолжали вести упорные бои, но не получив поддержки с востока (43-я и 49-я армии — Авт), конечной цели (соединения со своими частями) не достигли».

Да, грустная история. Читатель не должен забывать, что это подробнейшее описание трагедии предназначалось для Жукова. Поэтому Киносян основной упор делает на претензии к двум армиям, по сути, топтавшимся на месте и не пробившим коридор к 33-й армии.

Но это — на бумаге. Для себя причины гибели окруженных частей Ефремова он определил совсем другие, о чем потом доверительно поделился по-дружески с командующим бронетанковыми войсками 33-й армии генерал-майором танковых войск М.П.Сафиром. Смысл их сводился к тому, что эти две ослабленные армии, не получившие в полной мере необходимое подкрепление, задачу прорыва решить не могли. Поэтому, весь спрос с Жукова, который должен был более грамотно продумать действия 43-й и 49-й армий, значительно их усилить за счет Западного фронта (или направления, командующим которого он стал со 2 февраля 1942 года) и взять под непосредственный контроль действия К.Д.Голубева и И.Г.Захаркина. Он же этого не сделал, ограничившись изданием очередной невыполнимой директивы № К/217. Как сказал С.И.Киносян, — «Начинаю думать, что не очень-то хотелось Жукову встретиться с истерзанным Ефремовым и посмотреть ему в глаза...». Практически то же самое говорил М.П.Сафиру и другой его боевой товарищ — командующий артиллерией 33-й армии генерал-майор артиллерии В.С.Бодров, который в апреле 1942 года, будучи полковником, начальником артиллерии 113-й стрелковой дивизии, прорвался из окружения на восток с небольшим отрядом: « У меня, да и у многих других окруженцев, сложилось впечатление, что ни мы, свидетели этой трагедии, ни тем более Ефремов, живыми Жукову были не нужны».

Но, пожалуй, более всего поражает то, каким образом Жуков докладывал И.В.Сталину о сложившейся напряженной ситуации на вверенном ему фронте и особенно в зоне действия Западной группировки 33-й армии под Вязьмой ( я ознакомился с одиннадцатью докладами за период с 11 января по 21 апреля 1942 года).

Известно, что уже в последних числах февраля командование группы армий «Центр» начало активные действия против Западной группировки 33-й армии, прилагая все усилия, чтобы не дать ей прорваться на восток и соединиться с 43-й и 49-й армиями. О взятии Вязьмы никто уже не помышлял, так как ни Ефремов, ни Белов с имеющимися ослабленными силами в условиях отсутствия сколь-либо существенной поддержки со стороны командования Западного фронта, эту задачу физически выполнить не могли. Ситуация существенно изменилась, поэтому надо было срочно спасать окруженные под Вязьмой части 33-й армии.

Казалось бы решением именно этой неотложной задачи и должен был заняться Жуков, докладывая Сталину в первую очередь о тех мерах, которые он и его штаб принимают для вызволения загнанных по воле Комфронта в ловушку частей Ефремова.

Однако что-либо похожее в этих донесениях найти практически невозможно.

Если посмотреть — а сколько же соединений было брошено командованием группы армий «Центр» на уничтожение четырех истощенных до крайности дивизий Ефремова, то список их получится более, чем внушительный.

Вот перечень (по данным Генштаба Красной Армии и штаба 33-й армии) тех дивизий, которые в полном составе или частично (полками) принимали участие в боевых действиях (с учетом их замены) в феврале-апреле 1942 года при окружении и ликвидации Западной группировки 33-й армии: 17, 253, 225, 106, 23, 98, 260, 131 пд, 10, 20, 5 тд, 3-я мд, 4-й мп «СС» и др.

Первое, что бросается в глаза и вызывает естественное недоумение при чтении жуковских докладов Сталину, — это странные по содержанию донесения о действиях 33-й армии.

В большинстве случаев доклады начинаются почему-то с боевых действий Восточной группировки армии (93,110 и 222 СД), которые существенного значения (тем более на фоне стремительно ухудшающейся обстановки в Западной группировке) не имели.

В донесении от 5 марта 1942 года о 33-й армии указывается, что «Положение частей армии без существенных изменений. Напряженные бои идут в районе разъезда Угрюмово (Восточная группировка! — Авт.)...».

Вместе с тем, именно в эти дни (2-6 марта) части Западной группировки силами 160-й стрелковой дивизии вели упорнейшие бои за опорный пункт немцев ШЕЛОМЦЫ, находящийся в середине коридора, разъединяющего части Ефремова под Вязьмой и 43-ю армию на востоке. Это, конечно, был кульминационный момент всей операции — захватив ШЕЛОМЦЫ и соединившись с частями 43-й армии, дивизии Ефремова вышли бы из окружения.

К сказанному выше о боях у этого опорного пункта обороны противника можно добавить только следующее: согласно докладу начальника штаба 33-й армии (в Западной группировке) С.И.Киносяна «командующий 43-й армией по радио сообщил план наступления армии 2.3.42 г. на ШЕЛОМЦЫ с задачей: овладеть ШЕЛОМЦАМИ, чтобы соединиться с 33-й армией» [84] .

Но так как Жуков этой операцией практически не занимался, и действия, в первую очередь, командарма-43 должным образом не контролировал, то ничего путного из этих несогласованных по времени атак не получилось, и прорвать коридор слабыми силами как Западной, так и Восточной сторонам не удалось.

Вот так бесславно для командования Западного фронта закончилась эта операция, в ходе которой группа Ефремова лишилась последней возможности вырваться из окружения.

А Жуков, как мы видим, об этих напряженных боях докладывает с олимпийским спокойствием: « Бой идет в районе разъезда Угрюмово (Восточная группировка! — В.М.) и «...43-я армия вела напряженные бои за овладение БЕРЕЗКИ (3 км восточнее ШЕЛОМЦЫ — Авт.)». Вот и все — тихо, спокойно и ни слова о прорыве...

12 марта, когда стало ясно, что операция по прорыву коридора проваливается, доклад опять начинается с Восточной группировки 33-й армии (?!), части которой «... в течение дня вели методический огонь на разрушение огневых точек...», Западная группировка армии «...удерживала занимаемые позиции...». О 43-й армии — «противник упорно удерживает узловой опорный пункт ШЕЛОМЦЫ...».

Но верхом жуковского цинизма следует признать указание Ефремову и Белову (в копии Сталину) от 23 марта 1942 года. Три дивизии — 113-я, 160-я и 338-я, голодные, с минимальным количеством только стрелковых боеприпасов, ведущие ожесточенные бои с наступающим со всех сторон противником, неожиданно получают от Командующего фронтом вот такую «оценку» своих действий: