Чтение онлайн

— А что тебе мешает жить не с детьми, а с Яром?

— Как я могу жить с Яром, если он этого не хочет?

— Он тебе это сам сказал?

— Ничего он мне не говорил, — я подтянула к себе ноги.

— Так вот. Возьми инициативу в свои руки. Вернее, в твоём случае — вещи.

— Я же тебе рассказала, как пришла к нему…

— Это когда было?

Она поднялась.

Допила ром и поставила пустой стакан на каминную полку. Рядом с ней бутылку. Даже при этом её движения оставались женственными, и я в тайне завидовала ей. Её бы Яр, в отличие от меня, не выпер из своей спальни со словами «пошла вон» — не посмел бы.

— Сама говоришь, что хочешь быть его женой, Кам. Так будь ею. Яр — хороший человек, с нормальной головой. Да, его трудно разгадать. Я сама за всё это время так и не смогла сделать этого. Но вот тут, — она пальцем постучала по виску, — у него винтики на месте. Он — мужчина, ты — женщина, которую он выбрал. Этим всё сказано. А то, что было раньше… Это было раньше.

Дом погрузился в сон. Лина помогла мне с детьми и, пожелав мне спокойной ночи, ушла к себе. Тянуть я не стала. Кольцо придало уверенности, ром — смелости. Вещей у меня было ровно столько, что я смогла перенести их за три похода из одной комнаты в другую. Подвинула лежавшее на полке в ванной Яра мыло, повесила в шкаф рядом с его рубашками свои платья и кинула на тумбочку расчёску.

Около трёх ночи по окнам резанул свет фар. Когда они потухли, снаружи опять сомкнулась тьма, но в комнате горел ночник. Мои волосы всё ещё были влажными после душа, влажной от них стала и сорочка на спине.

— Ками?

Я повернулась к Ярославу.

Он хмуро осмотрел меня с головы до ног.

— Что ты тут делаешь?

— Тебя жду.

— Зачем? Ты время видела? Почему ты не с детьми?

— Потому что дети в детской.

Он продолжал хмурится. Я подошла к нему, чувствуя, что с каждым моим шагом он всё сильнее напрягается, и это вдруг показалось мне смешным.

— Мы с Линой выпили твой ром.

— Понятно. Иди к себе.

— У-у, — я медленно качнула головой. — Я у себя. Если тебя что-то не устраивает, сам можешь спать в детской. Когда надоест, придёшь. А мне нравится наша спальня.

Он опять был не в настроении, я понимала. Но не хотела выяснять, что случилось. Вскинув голову, смотрела на него, заведомо понимая, что в детскую он не уйдёт. Откуда взялась эта уверенность, не знала, просто чувствовала, что на этот раз победила без боя. Яр, ничего не сказав, пошёл было к ванной, но остановился. Посмотрел на меня, дошёл до двери и открыл её. Запахло моим гелем для душа. Он глубоко вдохнул и повернулся ко мне. Мы столкнулись взглядами. Один миг, и он оказался рядом со мной.

— Какого чёрта ты творишь? — процедил он, схватив меня за плечо.

— Такого, — ответила дерзко. — Такого, какого не творишь ты.

Маленький шаг, чтобы прижаться, сделала я сама. Яр схватил меня за второе плечо и, выругавшись, притянул к себе. Грубо и резко поцеловал, выругался снова и толкнул на постель. Я упала, а он рывком расстегнул рубашку. Снял и бросил рядом со мной.

— Это твой белый флаг? — спросила я, поймав её.

Он выдернул её из моих рук и опять швырнул в сторону. Сел рядом со мной и с нежной ожесточённостью поцеловал, задирая сорочку на бедре. Я подалась к нему, встала на колени, и он потянул сорочку выше. Она была такой же белой, как и его рубашка.

— А это мой белый флаг, — шепнула я, оказавшись нагой. Перекинула ногу через его колени и, запустив пальцы обеих рук в тёмные волосы, припала к его губам.

Его ладони скользили по моей спине, пальцы — вдоль позвоночника, и я пылала огнём. От его близости, от желания принадлежать ему и собственного триумфа. Он мужчина, я — женщина. Он сильный, я слабая, и два наших белых флага так же безупречны, как эта ночь и мы в ней.

Камила

Ёлку было видно из окна гостиной. Ещё с начала декабря я просила Яра купить игрушки, и несколько дней назад он наконец привёз их. Все вместе мы развешивали на еловые лапы шарики, укладывали мишуру. Это даже у меня вызвало восторг, что уж говорить о детях, у которых и Нового года ни разу в жизни не было. Магдалену я не узнавала. Если в первые недели она взгляд лишний раз боялась поднять, теперь радостно носилась по снегу. А вот Летиции всё ещё было тяжело. Её Яр привёз на следующую после моего переезда в его спальню ночь. Волосы у неё тоже были тёмные, как у Магдалены, а глаза каре-зелёные. Когда я раздела её, чтобы искупать, на ней живого места не было — всё худенькое тельце было покрыто синяками. Одни были старые, пожелтевшие, другие совсем свежие. Я даже думать не хотела, через какой ад прошла эта малышка, но, глядя на неё, всё отчётливее понимала, зачем Яр всё это затеял, почему решил устроить в этом особняке приют. Не понимала я пока только одного — что послужило точкой отсчёта.

— Я по телевизору видела, что на Новый год детям Дед Мороз приносит подарки, — заявила Магдалена, когда мы сели у стола.

— Какие тебе подарки? — улыбнулась Ангелина. — Смотри, зеваешь уже. Пойдём спать?

— Я не хочу спать, — запротестовала она и опять зевнула.

— А ты? — обратилась Лина к Летиции. — Пойдёшь в кроватку?

Малышка встала и протянула ей руку. Голосок у неё был красивый, но говорила она редко. Иногда за день от неё можно было услышать всего несколько слов.

— Летиция, — позвала я, и девочка подняла на меня взгляд.

Любовь и забота исцеляют. Я протянула руку и погладила её по щеке. Улыбнулась Магдалене.

— Идите спать, девочки. Времени уже много. Мы с дядей Ярославом попробуем позвонить Деду Морозу. И утром…

— Деда Мороза нет, — сказала очень тихо Летти, и в глазах её при этом появилась ожесточённость.

— А откуда тогда подарки? — спросила я, внимательно глядя на неё.

— От мамы и папы, если они хорошие.

Мы с Линой переглянулись. Малышка высвободила руку и пошла к двери, Магдалена побежала за ней.

— Сложно будет, — озвучила общую мысль Лина.

Яр подошёл к нам.

— С этими детьми просто быть и не может. Но с нами у них хотя бы что-то может быть, без нас нет.

— Звучит, как хороший тост. — Лина улыбнулась и посмотрела вслед девочкам. — Пойду укладывать их. Выберу сегодня особенную сказку. Или сама придумаю, — в её улыбке появился налёт тихой грусти.

Я не знала, помогает ли ей общение с детьми или делает больнее. Может, ни то, ни другое. Сама она не говорила, а я не спрашивала. Как-то само получилось, что она взяла на себя заботы о детях — проводила с ними время, занималась. Я же помогала благоустроить дом, готовила и старалась проводить как можно больше времени с Яром. Настолько больше, насколько он позволял, а позволял он, мягко говоря, мало. Как я ни просила его взять меня с собой в какую-нибудь поездку, он отказывался. И спорить было бессмысленно, хоть я и пыталась.

— Хочешь, выйдем на улицу, — предложил Ярослав, когда Лина и дети ушли.

Я подошла к окну. Светила луна, из-за снега темнота была не такой густой.

— Давай включим телевизор, — попросила, сделав умоляющие глаза. — Там наверняка идёт какой-нибудь концерт. Ну Яр. Ну пожалуйста.

Положила руку ему на живот и, привстав на носочки, быстро поцеловала.

— Пожалуйста — пожалуйста.

Телевизор он ненавидел. Купил его только из-за настоятельных просьб Лины, подкреплённых доводами, что развивающие мультфильмы, особенно те, которые помогают учить иностранный язык, детям будут полезны. Как бы полезны ни были мультфильмы, я была благодарна Лине — теперь можно было хотя бы кино посмотреть.