Чтение онлайн

— Тех, кто это сделал, посадили?

— Посадили? — Он стиснул зубы, на скулах выступили желваки, чернота зрачков напрочь поглотила радужку.

— Посадили? — он качнул головой. — Ты так ничего и не поняла, Ками. Жизнь моей сестры стоила ровно столько, сколько за неё заплатили. Ни рублём больше. А за неё заплатили, как и за твою. Ты хочешь напиться из пустого колодца, ищешь справедливость там, где её нет. Запомни, Ками, твоя справедливость — я, справедливость для моей сестры — я, я — справедливость для Магдалены, Евы и Летиции. И я стану справедливостью для каждой девочки, которая появится тут.

Я видела его глаза, видела, как шевелятся его губы, и понимала, что он не шутит.

— Не слишком много для одного человека? Ты же не Бог.

— Не Бог. Но для вас я больше, чем Бог. Я был в армии, когда мать продала мою сестру. Её купил некий Туто. Туто, — повторил он с презрением и усмехнулся. От этой усмешки у меня мороз по коже пошёл. — Он изнасиловал её вместе со своими дружками на свой день рождения, убил и выбросил, как пристреленную собаку. Я узнал обо всём только когда вернулся. Мне повезло — у моей сестры хотя бы есть могила. У многих нет и её. Туто… Могила есть, а Туто в ней нет, — ещё одна ужасающая, холодная усмешка. — Хоронить было нечего.

Он погладил мой подбородок кончиками пальцев, коснулся шеи, не отводя при этом взгляд. Вдоль позвоночника у меня пробежал холодок, но я не подала вида, что его слова меня потрясли. И глаз не отвела. Я помнила, как болталась рука мёртвой девушки, как её тело, будто тушу, кинули в багажник. Я помнила острый кончик лезвия у своего лица и леденящий душу страх. Он не шёл ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас.

— И чего ты ждёшь? — спросила, убрав руку Яра. Подошла к нему и задрала голову. — Что я должна сделать? Начать бояться тебя? Презирать? Избегать? — схватила за футболку и встала на носочки.

На его губах был вкус виски. Я целовала его, а он не отвечал, только позволял мне делать это. Я отпустила его, и наши взгляды опять столкнулись.

— Сегодня моей сестре было бы тридцать лет.

Я не знала, что сказать и поэтому молчала. Подул холодный ветер, в лесу заухала сова.

— Пойдём домой, — взяла Яра за руку. — Глупо будет, если наша справедливость в твоём лице подцепит простуду и свалится с соплями. Потеряешь в наших глазах весь свой авторитет. Негоже почти богу пускать пузыри.

Я ещё раз быстро поцеловала его в губы и завела в комнату. Яр не противился. Хорошо, что он не слышал, как гулко стучит у меня сердце, иначе бы сразу понял, насколько глубоко задел меня его сухой рассказ, а ещё больше — ожидание в потемневших глазах. Ожидание осуждения и страха, которых не было. Зато была любовь. И сегодня она стала ещё крепче — он пустил меня в темноту своей души, я его — окончательно в своё сердце.

Камила

Накануне Старого Нового года я уговорила Ярослава взять меня в город. Выбранные мной детские чашки заняли своё место на полке в кухне, и мне хотелось сделать что-то ещё. А ещё хотелось что-то для себя. Пока Яр готовил машину, я пересмотрела свои вещи. Чем больше перебирала вешалки, тем больше раздражалась. Ну не в платье же до пят, честное слово, романтический ужин устраивать! А именно это я и хотела — приготовить что-нибудь вкусное, попросить Лину испариться с детьми как можно раньше и провести с мужем целый вечер на ковре у камина. Я даже фильм выбрала, который мы могли бы посмотреть вместе.

— Куда хочешь? — спросил Яр, как только мы въехали в город.

— М-м, — протянула, выглядывая в окно. — Это провокационный вопрос. Нельзя такое девушку спрашивать.

Он хмыкнул и промолчал.

— Вот здесь останови, — попросила я, когда впереди показался магазин с косметикой. Перехватила взгляд Яра. — Ну что? Я девушка. Де-вуш-ка. Знаешь, сколько мне всего нужно? Думаешь, купил раз в месяц шампунь, и всё на этом?

Яр хмыкнул снова. Отстегнул ремень и вышел на улицу. Я тоже открыла дверцу, но едва собралась спрыгнуть на асфальт, Ярослав подал мне руку. Каждый раз соприкосновение наших пальцев будило во мне волнение. Это было даже больше, чем поцелуй.

Хорошо, что Яр не всматривался, что я беру. Под упаковку с прокладками я сунула тушь и тени, выбрала две помады и отправила туда же. Можно было, наверное, купить всё в открытую, но я решила перестраховаться. Напоследок взяла духи и покосилась на мужа. Он подошёл и забрал коробочку у меня из рук.

— Мейд ин Франция, — прочитал он.

— Они вкусно пахнут. Лина духами пользуется, в нормальных вещах ходит. Я тоже хочу.

— Лина — не моя жена.

— И что? Если я твоя жена, мне ходить, как монашка?

Судя по его откровенному взгляду, монашкой он меня не считал, но и духи не отдал. Правда, на полку тоже не вернул — взял у меня корзинку и отнёс вместе с ней к кассе. Я прикусила губу, глядя, как он выкладывает всё, что я пыталась скрыть. Каждую секунду ждала, что Яр что-то уберёт, но он и бровью не повёл. Только когда в его руках оказался тюбик с помадой, не стесняясь, снял защитную плёнку и открыл его.

— Простите, вы ещё не пробили, — забеспокоилась продавщица.

— Это вы ещё не пробили, — он вернул ей плёнку с наклеенным штрих-кодом, и подозвал меня.

Я подошла, и Яр подал мне помаду.

— Крась.

Я почему-то смутилась. Вывернула помаду и провела по губам с чувством, что на глазах у чужих людей делаю что-то непристойное. Глаза Яра вспыхнули, и чувство стало ещё сильнее. Помада была нежно-розовая, с перламутром, а мне казалось, что она алая. Именно так Яр смотрел на мои губы.

Он коснулся уголка моего рта, и мне стало жарко.

— Я ещё платье хотела. — Голос прозвучал приглушённо. — Красивое.

— Красивое?

— Да. Очень красивое, — сказала ещё тише. — Чёрное.

— Чёрное?

— Да.

Если бы не озвучившая сумму и тем самым нарушившая наше прилюдное уединение продавщица, диалог бы продолжился. Но пришлось вернуться на грешную землю. Я неровно выдохнула — от прикосновений Яра стало ещё волнительнее, и сильнее захотелось сделать что-то для нас двоих. Романтический фильм, ужин, камин и мы словно одни в огромном старом доме.

Пока девушка складывала покупки в пакет, Яр рассматривал стойку с украшениями. Снял браслет и, взяв мою руку, приложил к запястью. Вернул и снял другой.