Первое поражение Сталина
Шрифт:
Может быть, Каменев имел собственный, оригинальный взгляд на процесс объединения, обладал большими, нежели Сталин, доводами в его пользу? Отнюдь. Выступая с докладом. Лев Борисович всего лишь повторил, разбавляя традиционной риторикой, филиппиками в адрес Антанты, Вильсона, Ллойд Джорджа, Клемансо всё то, о чём писал Сталин 7 апреля, Ленин и Сталин – 4 мая, что содержалось в решении от 28 мая.
«Быть может, – добавил Каменев от себя, – вопрос об объединении форм государственного федеративного устройства Российской Советской Федеративной Социалистической Республики требовал большего срока и более детального обсуждения, быть может, мы сочли бы полезным отложить этот вопрос до того момента, когда наша хозяйственная и экономическая жизнь примет более равномерный и планомерный характер, чтобы на свободе, учитывая все обстоятельства времени и места, найти ту форму добровольного и братского союза трудящихся, к которому неизбежно идут все народы, населяющие территорию бывшей России».
«Но мы, – продолжал Каменев, – принуждены делать теперь это в спешном порядке, мы принуждены встать на путь объединения не потому, чтобы мы считали, что момент этот вполне уже подготовлен предварительными нашими работами, а потому что к этому принуждают нас военные обстоятельства. Все те советские социалистические республики, которые созданы были на территории России, неоднократно и громогласно заявляли о своём желании прекратить навязанную им войну и вступить в мирные переговоры с теми, кто им эту войну навязал… Вызнаете, что после недолгих колебаний эти предложения фактически были отвергнуты.
Нам надо защитить границы тех стран, в которых признана власть рабочих и крестьян, и мы не имеем права уступить ни одной пяди земли, на которой где-либо взвился красный флаг социалистической революции. Эта задача требует материального и вооруженного объединения. Эта задача сознаётся не только нами, но и всеми национальностями, которые живут на территории российского государства…»
Каменев напомнил об Украине, которая сражается против «Феодальных элементов» Румынии, о Литве, Белоруссии и Латвии, «которые на других рубежах защищают интересы и знамя социалистической революции против банд польских помещиков, германских белогвардейцев». И подчеркнул: «Мы заключаем этот военный союз потому, что у нас единый интерес, потому что у нас единый порядок, потому что мы все осознали, что нам вместе жить и, если надо, вместе умереть…
Победа требует, чтобы все материальные богатства, которые имеются в распоряжении трудовых масс Украины, России, Литвы. Латвии и Белоруссии, подчинялись общему руководству и расходовапись по общему плану. В этой борьбе нам придётся поставить на ставку последние наши запасы, всё это должно быть подчинено, всё израсходовано под строжайшим контролем центра…
Резко оборвав на том обоснование необходимости срочно создать военно-экономическое объединение советских республик, Каменев без каких-либо объяснений перешёл к иным задачам. Весьма далёким от остро насущных. К тем, которыми вот уже два года занимался иной человек. Сталин.
«Освобождение от белогвардейского ига Колчака и Деникина. – неожиданно сказал Лев Борисович членам ВЦИК, – обширных областей Поволжья, Урала, Сибири, Средней Азии и Туркестана /он почему-то перечислил те регионы, которые только предстояло ещё освободить – Ю.Ж./ и предстоящее освобождение Крыма /на этот раз Каменев забыл, что неделю назад вернулся из Советского Крыма – Ю.Ж./ и Северного Кавказа вводят /хотя следовало сказать «введут» – Ю.Ж./ в состав РСФСР ряд малых национальностей со своеобразной культурой, историей и группировкой классов».
Не очень удачно повторив своими словами определение, которое Сталин давно уже предложил для народов, возможно (но не обязательно) потребующих для себя особых территориальных единиц, Каменев изрядно забежал вперёд.
«Установление нормальных отношений, – заметил он, – между РСФСР и входящими в её состав автономными советскими республиками /снова допустив ошибку – тогда имелась лишь одна, да к тому же многонациональная, автономная республика. Туркестанская – Ю.Ж./ и вообще нерусскими национальностями, своевременное удовлетворение их нужд и выработка форм государственных отношений между входящими в РСФСР частями составляет одну из важнейших задач ВЦИК».45
И на том основании предложил одобрить подготовленный им проект декрета, более необходимый создаваемому объединению советских республик, нежели проблематичным интересам тех, кого предстояло освободить от белогвардейцев. Ведь документ буквально повторял всё изложенное в решении Политбюро от 28 мая. Единственной новацией стало лишь упоминание наравне с Украиной, Латвией, Литвой и Белоруссией ещё одного будущего субъекта федерации – Крыма. Советской республики, образованной всего месяц назад, 5 мая, по решению Политбюро от 23 апреля.46
«…Стоя вполне на почве признания, – провозглашал проект декрета ВВДК, – независимости, свободы и самоопределения трудящихся масс Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии и Крыма и исходя как из резолюции Украинского Центрального Исполнительного Комитета, принятой на заседании 18 мая 1919 года, так и предложения советских правительств Латвии, Литвы и Белоруссии, Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов признаёт необходимым провести тесное объединение:
1) военной организации и военного командования, 2. Совета народного хозяйства, 3) железнодорожного управления и хозяйства, 4) финансов и 5) комиссариатов труда советских социалистических республик России, Украины, Латвии, Литвы. Белоруссии и Крыма – с тем, чтобы руководство указанными отраслями народной жизни было сосредоточено в руках единых коллегий.
Объединение должно быть проведено путём соглашения с Центральными Исполнительными Комитетами и Советами Народных Комиссаров указанных советских республик.
Для осуществления указанных шагов Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет избирает комиссию, которой поручает немедленно вступить в переговоры с представителями соответствующих Центральных Исполнительных Комитетов и совместно с ними выработать конкретные нормы объединения, а впредь до момента выработки окончательного объединения, немедленно создать формы деятельности».47
К последнему вопросу сессия вернулась двумя часами позже, перед самым завершением заседания: «ВЦИК, – констатировало решение уже Президиума ВЦИК, – избирает комиссию в составе Каменева, Крестинского, Курского /нарком юстиции – Ю.Ж./, Троцкого и Красина /нарком путей сообщения – Ю.Ж./, которой поручает немедленно вступить в переговоры с представителями соответствующих Центральных Исполнительных Комитетов и совместно с ними выработать конкретные меры объединения, а впредь до момента окончательного объединения, немедленно создать формы совместной деятельности».48
Таким составом комиссии подчёркивалась главная цель объединения ведомств: председатель РВСР, нарком путей сообщения, для контроля за исполнением – член ЦК и член Президиума ВЦИК, а для правового оформления договора – нарком юстиции. Словом, было, наконец, сделано то, что Сталин предлагал в своей записке ещё 7 апреля. Ну, а то, что в комиссии отсутствовал инициатор долгожданного воссоединения, говорило об очень многом.
Об откровенном, да ещё и вызывающе демонстративном желании некоей группы членов Политбюро не допустить Сталина к решению вопроса создания новой федерации. И не потому, что его не было в Москве – в столице отсутствовал и Троцкий, в те дни непрерывно курсировавший вдоль линии Южного и Украинского фронтов на своём персональном бронепоезде. Многих явно не устраивала сама возможность того, что Сталин, исходя из резко ухудшившейся военной обстановки, может попытаться не ограничиваться своими двухмесячной давности предложениями. Предложит, и даже сумеет настоять на более радикальном решении. Доказательством в пользу такого предположения служит весомый факт. На сессию ВЦИК прибыли председатели Совнаркомов: УССР – Х.Г. Раковский и Литовско-Белорусской Республики – В. Мицкявичюс. Смогли оставить на несколько дней Мински Киев, хотя положение на их фронтах складывалось столь же удручающее, как и под Петроградом.