Чтение онлайн

Ещё два суровых зимних месяца потребовались соединениям Восточного фронта на то, чтобы, преодолевая слабевшее с каждым днём сопротивление противника, пройти тысячу километров и выйти к Байкалу. 5 марта красный флаг взвился над Иркутском.

Таких же успехов, и практически одновременно, добилась Красная Армия на Южном и Юго-Восточном фронтах. 20 октября переброшенные с Западного фронта Эстонская, Латышская и 9-я стрелковые дивизии освободили Воронеж. Успех этот развило тут же начавшееся контрнаступление, в результате которого войска обоих фронтов уже к 18 ноября правым флангом вышли на линию Житомир – Киев – Нежин – Курск – Касторная, а левым – на Лиски – Царицын. Затем мощный удар нанесли 9-я и 11 – я армии Юго-Восточного фронта (командующий – бывший полковник В.И. Шорин) в направлении Ростова и Царицына. Почти два месяца они вели бои за Донбасс. 3 января 1920 года овладели Царицыным, 10 – Ростовом, а 7 – Новочеркасском. В результате силы белогвардейцев оказались расчленёнными на две группировки. Одной (генерала Н.Н. Шиллинга) приходилось, непрерывно отступая, пытаться оборонять Новороссию и Крым, а другой (генерала В.Л. Покровского) – защищать Северный Кавказ.

Обе группировки смогли оказывать сопротивление только до весны, что объяснялось их полным разложением. Спустя всего полтора года Врангель вынужден был признать:

«На огромной, занятой войсками Юга России территории власть фактически отсутствовала. Неспособность справиться с выпавшей на его долю огромной государственной задачей, не доверяя ближайшим помощникам, не имея сил разобраться в искусно плетущейся вокруг него сети политических интриг, генерал Деникин выпустил эту власть из своих рук. Страна управлялась целым рядом мелких сатрапов, начиная с губернатора и кончая любым войсковым начальником, комендантом и контрразведчиком».78

Ярчайшим примером политического распада «белого движения» стало нараставшее отчуждение казачьих областей от Верховного Главнокомандующего. Организованная ещё летом так называемая Южнорусская конференция (переговоры правительств Дона, Кубани, Терека с одной стороны, и Особого совещания, этой имитации гражданской власти при Деникине), ставившая перед собой задачу найти компромисс между казаками-автономистами и военной диктатурой, ни к чему не привела. Более того, способствовала острейшему конфликту вспыхнувшему в Екатеринодаре после того, как Ставку перевели в Таганрог 24 октября на созванной Кубанской краевой Раде прозвучали, чуть ли не как общий призыв, требования «отмежеваться» от Деникина и «добровольцев». Такого последние стерпеть не смогли. На следующий день главнокомандующий приказал арестовать и предать военно-полевому суду (то есть повесить) всех оппозиционеров. И тех, кто в составе особой делегации ездил в Париж, на Мирную конференцию, чтобы добиться признания независимости Кубани, и тех, кто ещё в июле затеял переговоры с Меджлисом Дагестана, стараясь заключить с ним военный союз.

31 октября генерал Покровский, тогда ещё командующий войсками тыла Кавказской армии, исполнил приказ. Арестовал двенадцать «зачинщиков», среди которых оказались и ездивший в Париж Калабухов, и подписавший договор с Меджлисом Дагестана Л.Л. Быч – глава Кубанского правительства. Боясь окончательно испортить отношения с кубанцами, повесили только Калабухова, но всё же, сменили и войскового атамана (вместо генерала А.П. Филимонова назначили генерала Успенского), и главу краевого правительства (им утвердили Курганского).

Осознавая ответственность за поражения на фронте, за развал тыла, 27 ноября А.И. Деникин сложил с себя полномочия Верховного Главнокомандующего и передал их П.Н. Врангелю. Правда, две недели спустя, счёл необходимым изложить те принципы, которыми Вооружённым силам Юга России следовало руководствоваться в дальнейшем:

«1. Единая, великая и неделимая Россия. Защита веры. Установление порядка. Восстановление производительных сил страны и народного хозяйства. Поднятие производительности труда.

2. Борьба с большевизмом до конца.

3. Военная диктатура. Всякое давление политических партий отметать. Всякое противодействие власти – справа и слева – карать. Вопрос о форме правления – дело будущего. Русский народ создаст Верховную власть без давления и без навязывания… Привлечение к русской государственности Закавказья.

Внешняя политика – только национальная, русская. Невзирая на возникающие иногда колебания в русском вопросе у союзников – идти с ними, ибо другая комбинация морально недопустима и реально неосуществима… За помощь – ни пяди русской земли».79-80

Призыв Деникина «бороться с большевиками до конца» оказался пророческим, но только по отношению не к большевикам, а к самим Вооружённым силам Юга России. Всего через четыре с лишним месяца именно их и постиг бесславный конец.

Советские армии Южного фронта (командующий – бывший полковник А.Е. Егоров) 12 декабря заняли Харьков, к 10 января вышли на линию Винница – Кременчуг – Екатеринослав – Александрова – Бердянск. 29 января освободили Херсон, 30 – Николаев, 7 февраля – Одессу, но дальше продвигаться не стали. Вынуждены были остановиться на Днестре: за ним лежала Бессарабия, оккупированная Румынией. А на север от Каменец-Подольского, к западу от Збруча, располагались готовые ответить ударом на удар польские дивизии и изрядно потрёпанные остатки петлюровских полков.

Тем временем шесть (включая только что созданную 1-ю Конную) армий Юго-Восточного фронта, приобретшего решающее значение, продолжили наступление. 29 февраля взяли Ставрополь, 3 марта – Ейск, 17 – Екатеринодар, 22 – Владикавказ, 24 – Грозный, 27 – Новороссийск, 30 – Порт-Петровский (ныне Махачкала), а 2 мая, добив в предгорьях остатки Кавказской армии, заняли позиции вдоль границ Грузии и Азербайджана, по берегам Чёрного и Каспийского морей.

Ещё 31 декабря 1919 года завершился разгром Северо-Западной армии, во главе которой после отставки Юденича встал генерал-майор И.Р. Глазенап. Завершился же на территории Эстонии.

Столь же впечатляющие известия приходили и с севера. Части 6-й армии бывшего генерал-майора А.А. Самойло после успешно проведённой Шенкурской операции, 21 февраля без боя вошли в Архангельск, из которого накануне в панике бежали и диктатор Северной области Миллер, и немногочисленные белогвардейские войска, и остатки интервентов – французских, итальянских, сербских (британские силы провели эвакуацию ещё в июле 1919 года, сразу после подписания Версальского мирного договора). 7 марта был освобождён Мурманск.

Весьма своеобразно Москва уладила положение к востоку от Байкала, где все ещё находились семидесятитысячная Японская армия и отступившие сюда колчаковские войска («каппелевцы», как их там называли), перешедшие в подчинение атаману Г.П. Семёнову. В 1917 году – казачьему есаулу (капитану), произведшему себя в генерал-лейтенанты в 1918 году. Образовавшему в январе 1919 года «независимую», а наделе – подконтрольную Токио «Бурят-Монгольскую Республику», год спустя принявшему от Колчака «всю полноту военной и государственной власти», почему и поспешившему образовать собственное «Правительство Российской Восточной Окраины».

Чтобы не начинать новую войну, с Японией (слишком сильным противником), Москва решила временно и чисто номинально отказаться от суверенитета РСФСР над территориями к востоку от Байкала. Представители местных советских органов власти – Временного земского правительства в Верхнеудинске (ныне Улан-Уде), Временного исполкома Амурской области в Благовещенске и Приморской земской управы во Владивостоке – на объединённом заседании, проведённом в Верхнеудинске, провозгласили 6 апреля 1920 года создание Дальневосточной Республики. По конструкции – чисто демократической. С президентом и парламентом, избираемыми на многопартийной основе, с ответственным перед ними Советом министров. Официально– независимой, наделе-«буферной», до «полного ухода японцев». Прикрывавшей Советскую Россию, выполняя все распоряжения, поступавшие от «ЦК РКП… через назначенное из Центра Дальневосточное бюро ЦК».81