Чтение онлайн

Отгоняя мрачную мысль, я провела пальцами по гладкой стороне клинка. Кончики пальцев защекотало, когда я дошла до острия. Часть меня хотела уничтожить это оружие, но я знала — оно понадобится.

Это одно из немногих орудий, способных убить Первородного.

Древняя кость и эфир, но… с определёнными условиями.

У богов-Первородных слабых мест почти нет, когда они созревают — процесс этот может длиться месяцы, а то и годы, в зависимости от бога. Но когда это происходит… Я вспомнила, что только Первородный, несущий истинную сущность Жизни или Смерти, — или такой Первородный, как я, — способен поразить другого. Но была и ещё одна слабость.

На этом вадентия замолкла. Конечно же.

Я вернула кинжал в мешочек и уложила обратно в сундук. Закрыв крышку, подняла вещи, что лежали на полу.

Повесив ремень на штангу, вынесла кинжалы и положила их на маленький столик снаружи.

Окинув взглядом последнюю дверь в комнате, я пробормотала:

— Пусть только это меня не разочарует.

Я сразу направилась к ширме с изящными чёрными жалюзи, стоявшей в центре полукруглой комнаты. Рядом с ванной стоял деревянный табурет, на каменных полках лежали аккуратно сложенные полотенца, разные мыла и ароматные соли. Но настоящей жемчужиной этого помещения была сама ванна.

И я точно не была разочарована.

Она была достаточно велика для двоих — возможно, даже для троих, — но два трубы, выходящие из пола и изгибающиеся над изножьем, заставили меня удивлённо замереть. Если бы я не бывала в Атлантии, то не знала бы, что одна из них подаёт горячую воду. Я понятия не имела, что в Уэйфэре есть что-то подобное, — и что Кровавая Корона вообще способна на подобные удобства. Но это имело смысл: Исбет жила в Атлантии и могла видеть там вещи, которые здесь считались роскошью.

Я радовалась, что нам не придётся гонять слуг с вёдрами кипятка на верхние этажи, и в то же время меня бесило — хотя и не удивляло, — что Кровавая Корона снова использовала знания лишь для собственного комфорта.

Мы могли это изменить.

От этой мысли в животе перевернулось. Мой взгляд скользил по мрамору с золотыми прожилками. Напротив ванны вдоль изогнутой стены тянулась широкая столешница с сияющими в полумраке поверхностями. Над ней висели два зеркала в матово-золотых рамах, а стена, частично отгораживающая пространство, давала уединение тем, кто занимался личными делами.

Повернувшись, я поймала своё отражение в одном из зеркал и медленно подошла ближе. Удивление от того, какими я увидела свои глаза утром, раньше мешало всмотреться в себя по-настоящему. Шрамы всё ещё были заметны, хотя, казалось, чуть побледнели, а края разрывов кожи уже не выглядели такими рваными. Если стоять на расстоянии… и иметь плохое зрение, их, возможно, и вовсе не увидишь.

Другая половина кошмара.

По рукам пробежала дрожь, когда в памяти всплыли слова герцога Тирмана. Не из-за самих слов — теперь мне было плевать на его оскорбления. Меня трясло от того, как он позволял себе… больше. Как позволял лорду Мазину делать то же самое. Как смотрел на меня холодными чёрными глазами, в которых таился блеск, пугающий с самой первой встречи, когда он ещё притворялся доброжелательным. Сколько раз за этим взглядом скрывался Колис? Он ли поднимал трость? Он ли хотел видеть, как она опускается на обнажённую кожу?

Пальцы вжались в прохладный мрамор. Я не всегда покидала кабинет герцога в сознании — боль от ударов стихала лишь тогда, когда тело сдавалось. Я запрещала себе думать о том, что могло происходить между тем, как темнело в глазах, и моментом, когда я просыпалась в своей постели. Убеждала себя, что это просто… происходило. И, наверное, хорошо, что убеждала. Потому что теперь, позволив себе об этом думать, я понимала: мне нужно знать правду. Тогда ли мне дали кровь?

Боги. Его кровь во мне. Точнее, кровь Тирмана — и Колиса.

Губы скривились.

Зачем я вообще об этом подумала? Теперь хотелось вырвать всё из себя. Хотелось стереть кожу до розового.

Но это ведь случилось — не «может быть», не «если». Случилось. Иначе откуда связь между мной и Колисом? Это знание, даже без воспоминаний, заставляло меня хотеть кричать, вырваться из собственного тела.

Глубоко вдохнув, я закрыла глаза. Нет смысла позволять прошлому владеть мной. Оно осталось позади — и я даже не помнила его. У меня не было причин чувствовать…

Что?

Что со мной обошлись жестоко? Что меня оскорбили? Да. Но я не дала этому определить, кто я есть. И всё же… я была…

Принуждена.

Осквернена.

Боги, да. Даже если это касалось лишь крови. Но у меня нет воспоминаний. Мне «повезло».

Пальцы заныли от напряжения, и я разжала их, выпрямив. Нет причины думать о герцоге. Кастиэль позаботился, чтобы он больше никогда не стал проблемой. Открыв глаза, я посмотрела прямо в отражение.

Что подумают люди, когда увидят меня?

Вряд ли каждый встретит меня так, как Кастиэль и Киран.

Не будут ли Атлантийцы встревожены — как генералы Айлард и Ла’Сер? Хотя тёмноволосая атлантийка, кажется, немного потеплела ко мне. Может быть.

Будут ли перемены во мне их пугать?

Считают ли смертные, что меня избрали и благословили боги? Или думают, что я ложная богиня, как пыталась убедить весь мир моя мать, Кровавая Королева? Если да, как нам завоевать их доверие?

Тяжесть легла на плечи, но, глядя в собственные глаза в зеркале, я напомнила себе то, что знала уже давно: доверие придётся заслуживать делами и словами.

Отстранившись от столешницы, я вернулась в спальню. Мой взгляд скользнул мимо кровати к стеклянной стене.

Я пошла вперёд, сама не заметив, как оказалась у окна. Оно выходило прямо на Пики и резкий, зубчатый подъём Скал Скорби.

Кровь зашумела в венах, сердце ускорило ритм. Я подняла руки и прижала ладони к прохладному стеклу. Стоило мне замереть, как странное, непреодолимое желание отправиться к Скалам разлилось в груди, тяжёлое и настойчивое. Тяга тянула меня туда, пока моё дыхание не оставляло на стекле туманных следов, требуя…

Чего именно?

Моргнув, я резко отдёрнула руки и отступила. Сердце гулко билось, когда я сглотнула. Не понимала, откуда это влечение. Оно не имело смысла. Покачав головой, я повернулась к кровати.

Она и правда выглядела мягкой.

Скинув сапоги, я подошла. Ухватившись за один из столбов, поднялась на помост и забралась в центр, плюхнувшись на спину.

Она оказалась мягкой.

Лежа в тишине, я смотрела на полупрозрачные занавеси и машинально играла с пуговицами халата, пока мысли не скользнули туда, куда я совсем не хотела.