Чтение онлайн

Он уставился на меня, а потом рассмеялся.

— Почему я должен в это поверить? Когда рядом с тобой он? — ленивое выражение исчезло. — Я знаю Аттеса. Он бы на это не пошёл.

— Я тебе не доверяю, — отозвался Аттес. — Потому я здесь.

— Будто я не догадывался. Но я спрашивал не его. — Улыбка вернулась, безмятежная и липкая. — Я жду.

Дыхание перехватило, сердце сделало болезненный кувырок. Низкое хихиканье Колиса ясно говорило, что он думает о причине Аттеса. Жалко. Нам следовало лучше продумать легенду.

Аттес шагнул ближе.

— Я уже сказал—

— Советую дать ей ответить, — мягко, почти дружелюбно перебил Колис. Его улыбка стала шире — и от этого по спине пробежал холодок. Улыбка была фальшивая, отточенная, как моя собственная, когда я стояла рядом с Тирманами.

— Сотория?

— Пенеллаф, — рыкнула я, вспоминая слова Кастила. О боги, если я ошибусь, это будет не только провал, но и дикая неловкость. — Потому что он любит меня.

Улыбка Колиса дрогнула, взгляд метнулся к Аттесу.

— Верно? — быстро добавила я. — Он не хочет, чтобы я погибла или…

Глаза Колиса вновь впились в мои. В них закружились тёмные нити эфира.

— Или что?

— Или хуже, — выдавила я.

Челюсть Колиса напряглась.

— Должен признать, это меня застало врасплох. — Он сделал паузу. — Ты рассказал ей?

— Да, — ответил Аттес прежде, чем я успела.

— И что ты почувствовала? — Колис обратился ко мне.

Проклятье. Даже если бы захотела, не смогла бы ответить. Мне оставалось только убедить себя, что Аттес просто поддерживает мою игру.

— Ничего, — сказала я, чувствуя горечь на языке. — Я его почти не знаю.

— Интересно. — Челюсть Колиса чуть расслабилась. — Должно быть, задело тебя, Аттес.

Первородный не ответил.

— Я знаю, что ты не вызывал Рока, — заполнила я паузу. — Если бы вызвал, он был бы здесь. Значит, ты хотел, чтобы пришла именно я, и решил вынудить меня угрозами или болью для тех, кто мне дорог.

— Ну что ж, — Колис усмехнулся, поднимая кубок, — значит, я прозрачен, как стекло, Пенеллаф.

Я не знала, хорошо это или плохо — то, что он произнёс моё имя.

Колис осушил кубок с чем-то таким, о чём лучше не думать, затем наклонился вперёд, убирая ногу с подлокотника трона. Он поставил кубок и выпрямился.

— Уходите. Все, кроме Пенеллаф и Аттеса.

Я осмелилась сделать глубокий вдох, пока вампиры на помосте в спешке исчезали. За спиной распахнулись двери, послышались торопливые шаги, но я не обернулась, не сводя глаз с Колиса. Он заговорил лишь тогда, когда двери за последними хлопнули.

— Скажи мне, Пенеллаф, — он медленно прошёл к краю возвышения, — что, если я тебе не поверю?

Я не боюсь, повторяла я про себя, чувствуя ледяной разрез в груди. Он не пугает меня.

— Что я могу с этим сделать?

— У меня есть пара идей. — Он приблизился к самому краю.

— Если это потребует смерти единственного человека в этом зале, кроме нас троих, у нас уже будут проблемы.

Одна его бровь чуть приподнялась.

— Я могу подчиниться, но это не значит, что я согласна на бессмысленные убийства, — твёрдо сказала я. — Ты — истинный Первородный Смерти, а не безумный мясник.

— Правда? — протянул он. — Возможно, ты первая, кто думает так за… боги. — Он рассмеялся. — Сколько, Аттес?

— Дьявольски долго, — буркнул Первородный. — Но, как видишь, в ней сохранились некоторые из её прежних… качеств.

Я напряглась, заставляя себя не реагировать. Позже разберусь, что он имел в виду.

— Это точно, — голос Колиса стал ниже, и мне пришлось усилием воли сдержать дрожь. — А если бы мне всё же захотелось немного бессмысленных убийств?

— Зависит от того, кого, — парировала я.

— Например?

— Если это коснётся пары Роков, я бы не возражала, — выпалила я первое, что пришло в голову.

На его резких, безупречных чертах мелькнуло настоящее удивление.

— Правда?

— Не в восторге я от них. По многим причинам, — добавила и, чтобы звучало достоверней, — особенно от Лириан.

Колис коротко, резко рассмеялся.

— Забавно.

Я следила за ним, пока он неторопливо шёл вдоль края помоста. Спустись же…

— А если бы мне понадобилось доказательство твоей готовности… подчиниться? — остановился он прямо над мной. — Если бы я захотел трахнуть тебя при Аттесе?

Из груди Первородного вырвался низкий рык, а я онемела. Совсем. Сердце глухо бухнуло. Я не могла — и не позволила бы — чтобы это произошло.

— Если это твое желание, значит, я ошиблась в тебе. И можешь готовиться.

— К чему, Пенеллаф?

— К бою. — Я позволила эфиру подняться ровно настолько, чтобы он почувствовал жар жизни и холод смерти. — Я могу и не победить, но уж поверь, ранить сумею. Серьёзно.

Он снова застыл, взгляд его был неколебим.

— Ты не ошиблась во мне. — И внезапно спрыгнул вниз, отчего я невольно дёрнулась. — Я никогда не сделал бы подобного с женщиной, которую люблю.

От этих слов холод пробрал меня до костей.

И в памяти всплыло то, что говорил Кастил.

— Не знаю, Пенеллаф, — произнёс Колис, остановившись всего в нескольких шагах — ближе, чем когда-либо. — Не уверен, что ты способна выполнить своё же обещание.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты добрая. Всегда была такой. Да, я это знаю. Я знаю тебя всю твою жизнь.

Да уж, пропущу мимо ушей.

— Не путай доброту со слабостью.

— Ты видишь хорошее в самых гнилых созданиях, требуешь справедливости для самых несправедливых и веришь во вторые шансы тем, кто их лишь растратит. Ты не похожа на Серафену. — Его голос зазвенел ядом, и между нами осталось ещё меньше пространства. — Ты не плетёшь интриг. Не ищешь возмездия. Ты не убийца, как она. Так что не притворяйся.

Из груди вырвался резкий, сдержанный выдох.

Его глаза, прорезанные алыми прожилками, сузились.

— Нашла что-то смешное?

— Ты думаешь, что знаешь меня. — Я скрестила руки так, чтобы левая ладонь оказалась у крючка ножен на предплечье. — Но явно ошибаешься.

— Просвети?

— Да, я действительно вижу хорошее там, где другие видят лишь худшее. — Я слегка задела крючок пальцем. — Да, я требую справедливости даже для тех, кто сам несправедлив. И да, я не желаю жить в мире, где не верят, что люди могут измениться, если им дать шанс.