Чтение онлайн

– Чем дышит?
– она не заметила, как низок стал ее голос. Разум ее будто нагревался.

– Он дышит тобою, мною, дышит хрустом снега под нашими ногами, сияньем солнца над нашими головами, сыростью земли этих холмов, спокойствием реки подо льдом...
– она не могла понять, то ли она заслышала шум течения реки, то ли так сладостно, чисто звучал голос приятеля.

– Реки? Подо льдом?

– Да! И не только подо льдом, но и в земле, в камне.

– Как река может быть в камне?
– она слышала, как по-детски наивно звучит ее голос, но не могла подумать о чем-либо другом.

– Горы тоже плачут, хоть камни помнят гораздо больше, чем любая другая вещь в этом месте.

– А память высушивает слезы?

– Память делает жестче, ибо все бывает в первый раз и никогда не бывает больше...

– Никогда-никогда?

– Как сказать тебе... Солнце и Луна повторяют свою жизнь множество и множество раз, зима сменяет осень каждый год, но ведь раньше была вечная зима, и не было повторения в мире, одна лишь пустота, тьма, холод и смерть... Хотя, тогда и умирать то было некому и нечему... Потому как определить, что повторяется, а что бывает единожды? Ведь никому не даровано жить вечно... Память иссушает ее владельца, ибо не позволяет совершать одну и ту же ошибку дважды или радоваться чему-то так же сильно, как то было в первый раз.

Она закрыла глаза. Холодный ветер шевелил пушок на ее щеках. Мороз щипал ее кожу. Она медленно вдохнула воздух, ощутив, как каждая частичка ее тела наполнилась мощью мира вокруг, и погрузилась во тьму...

Только теперь это не был привычный черный мрак. Она услышала, как где-то очень близко шумят деревья, их стволы гнуться, но не от ветра, а листья шепчутся между собою, а далекие воды клокочут где-то внутри горы, и каменное серое тепло бурлит где-то в недрах земли... Она почувствовала, как нечто чужое заполняет ее разум. Она захотела остановить это, но не смогла. Боль первой, слабой волной нахлынула на ее сознание.

Сокрушительный треск раздался у нее за спиной, горячий воздух вдруг резко выскользнул из нее. Она распахнула глаза и стала судорожно хватать ртом пространство. Падиф стоял совсем близко, глаза тревожно, внимательно смотрели на нее.

– Что... Что это было?
– задыхаясь, выговорила она.

– А что ты ощутила?

Она рассказала.

– Потом зазвучал этот громовой голос... Он приближался ко мне, вытесняя мои мысли, мою волю, проникая в самые уголки моей души, словно меня во мне и не было!
– ужас охватил ее, а по коже прошел озноб, - И эта боль, что он доставляет мне - о-о-о!
– она жалостливо уставилась на Падифа, - Пожалуйста, скажи, скажи, что это?

– Я не могу ничего сказать тебе точно. Посмотри, что успела ты сделать за эти считанные секунды!
– воскликнул он и махнул рукой в сторону реки.

Из ровной поверхности льда торчала огромная, словно вырванная из этого ледяного пласта, глыба, и синие круги от воды облепили ее основание.

– Что это?
– твердо и резко спросила она.

– Это глыба льда, пробившая брешь в сплошном пласту, покрывающем реку!

– Ты знаешь, о чем я говорю!
– вскрикнула она, и словно волна воздуха ударила по лицу Падифа - оно будто расплющилось.

– А ты знаешь, что произошло!
– также громко, как и она, закричал Падиф, и его черный силуэт навис над ней.

Дышать было все сложнее, голова закружилась, снег стал темнеть, а она - падать. Падиф бросился к ней, схватил, и величественный, словно волна цунами, голос раздался прямо над ее ухом. Она услышала, как волна опрокинулась на ее тело, прижала к самой земле, смяла оковы в ее голове - словно две стихии сошлись в решительной схватке, ударились друг об друга - и - все.

Столкновение произошло в ней, как взрыв, и осталось всего лишь дымным облаком - в глазах ее стоял туман, а мысли казались влажными и вязкими, но свободными. Она попыталась встать, Падиф помог ей.

– Что это?
– выговорила она тот же вопрос, тяжело ворочая языком.

– Я думаю, это отложенная энергия. Мир попросил свою плату за то, что поднял лед из реки по твоей мысли.

– И так бывает?

– Нет, обычно не бывает, я еще не видел такого...

– Это значит что-то?

– Все что-то значит...

– А это что значит?

– Я думаю, что для этого мира было важно, чтобы ты поверила, вот он и исполнил твои мысли... как это говорится на твоем языке... в долг? А потом, когда ты была в сознании, взял свое.

Она замотала головой в стороны. Половина из того, что говорил Падиф, казалось ей долгом к разуму, и скоро разум должен был потребовать что-то взамен - сумасшествие, может быть? Но она уже шла по этой дороге, и хотела расплатиться с разумом иначе. Поэтому она пробовала понять.

– Ты сама должна все понять. Ты одна проходила через такое, - неожиданно дружески сказал Падиф и сжал ее плечи, - Пойдем, в пещеру.

Когда они прошли полпути вдоль реки, прямо за Ревен зажглась яркая звезда, а холодный ветер вытащил из неба темно-лиловые тучи. Постепенно откуда-то выкатилась желтая луна. Ее мерцающий тупым светом диск засеребрил снег, и Энди чудилось, что она ступает по грудам драгоценных камней.

– Ты сказал, что я не одна проходила через это... Но никто не слышал этого голоса... Что ты имел в виду?
– неожиданно она порвала морозный треск в воздухе своим тихим голосом.

Она услышала какой-то скрип - это кряхтел смех Падифа. Он смеялся не с задором, как раньше, но глубоко и низко, как старик.

– Ты так напоминаешь мне меня самого! Когда-то я тоже не мог верить, я жил, полный знаний своего народа, но потом другой человек показал мне другое мнение. Я познавал многое, что раньше было скрыто, и удивлялся, не понимал. И я всегда думал, что не может быть все так, как говорит этот человек. Сейчас, глядя на тебя, я понимаю, что это было. Это было нежелание верить в то, что все заранее предопределенно. Нежелание верить в то, что наши действия заранее обрастают потаенным, уже известным миру смыслом, даже когда результат их еще не определен.

– И что же?
– еле слышно сказала она, - Этот человек оказался прав?

– Я не могу ответить на этот вопрос - ведь я еще не знаю. Но он так и не смог убедить меня, хотя пока его слова подтверждаются происходящим.

– Ты не веришь в предопределенность?

Он не сразу ответил. Он смотрел перед собой, и она видела, как тяжело он подбирает слова.

– Это неточное понятие, о котором проще думать, чем говорить. Когда дело сделано, кажется, что так и должно было быть, что все шло к этому. Но с самого начала лишь действия приводят к результату. Почему ты вытащила тот кусок льда из воды? Ты не знаешь, но ты это сделала. И не потому, что кто-то руководил твоими мыслями. Это твоя жизнь вытащила наружу именно этот лед... Я не могу сказать это яснее.

– Яснее и не нужно...

Ей казалось, что она понимает, что это - слышать чувствами. Внутри она понимала, о чем говорит Падиф, но не могла описать. Но его рассуждения были созвучны ее эмоциям.

– Падиф. Я не могу верить твоим словам о моем назначении так же, как ты не мог верить своему наставнику. Мои знания столь малы по сравнению с миром, что нас окружает, по сравнению со знаниями, которыми обладаешь ты. И я хочу...
– она запнулась. Ни сердце, ни разум не могли продолжить ее речи, и она не знала, почему.